Вопреки любой логике

Наташка Тараканова умерла быстро, внезапно и не особо красиво. Во всяком случае, не так, как она мечтала. Никаких тебе лилий вокруг, никакого весеннего сада. Только толпа зевак, снимающих на телефон ее бездыханное тело и огромную лужу крови под ним. А еще ржущие друзья, пьяно смеющиеся и кричащие, чтобы она вставала. Куда вставать, она же умерла? Даже пресловутый свет в конце тоннеля и тот рассмотреть не успела.

Все случилось так быстро, что пятый дайкири с колой и вискарем не успели выветриться из безбашенной светлой головы. А ведь только вчера сделала маникюр, побрила ноги и покрасила волосы в модный нынче золотистый блонд! Она бы еще и грудь увеличила, но своя двоечка к телу была роднее, да и мужикам нравилось. Во всяком случае, пока черт ее не дернул подняться на крышу этого дурацкого клуба, где они зависали с дружной компанией и праздновали ее пятидесятое расставание с очередным парнем. Юбилей.

— Номер 666, пройдите в окно номер 13! — проскандировал электронный голос где-то над головой, и Наташа вскинула глаза на электронное табло прямо перед собой, на котором святились яркие цифры прямо напротив номера окошка, в которое ей предстояло попасть.

— Внученька, я только спросить, можно? — морщинистая рука щуплой старушки легла поверх Наташиного плечо, сжав его с неожиданной силой, отчего девушка невольно скривилась. Она окинула взглядом сидящих вдоль длинного светлого коридора людей, ожидающих нервно своей очереди, и резко произнесла:

— Вот еще!

В ответ чахлый божий одуванчик от возмущения открыла рот, тут же заорав на все помещение:

— Люди добрые, че делается та! Прошмандовка белобрысая инвалида третьей группы без очереди не пропускает!

Сидящие люди, уже умершие или находящиеся еще коме, на уютном белом кожаном диванчике сонно встрепенулись, принявшись осуждающе переговариваться. Табло в очередной раз засветилось, а электронный голос вновь повторил:

— Номер 666, пройдите в окно номер 13!

Наташка, было, хотела сбросить бабушкину руку, настроившись на натуральную драку с бабкой и ее клюкой, невесть откуда взявшейся, как к ним подскочил надзиратель в белом костюме, сия белоснежной улыбкой на идеальном лице.

— Зоя Валентиновна, здравствуйте, приятно вас видеть в нашей канцелярии Божьего суда! К сожалению, ваша очередь помирать еще не подошла, прошу, не задерживайте очередь, — он глазами показал Наташе двигаться вперед к окнам, подле каждого из которых сидели будущие жители Ада или Рая. Судя по рыданиям где-то сбоку, кого-то уже отправили в дьявольскую обитель отрабатывать грехи на сковородках с новеньким тефлоновым покрытием.

Тараканова кивнула, дернув плечом, и двинулась прямо к нужному окну, слыша, как позади нерадивая бабка интересует, когда уже ей пора, а то внуки устали ждать квартиру, а она устала ждать, когда с того света увидит вытянувшиеся лица родни, когда они поймут, что никакой квартиры им не светит.

Высокие отношения!

Устроившись на мягкой тахте, девушка протянула папку «Жизнь и смерть Наташи Витальевны Таракановой», выданную при первом появлении в канцелярии. Сидящая по ту сторону дамочка поджала тонкие, густо накрашенные сиреневой помадой губы, с брезгливостью схватив ее личное дело и поправив круглые очки, принялась изучать, периодически что-то высматривая в компьютере. Судя по звукам, она там играла в покер с чертями.

— А где акт по акту вашей скоропостижной смерти и справка о вашем душевном состоянии на момент падения с крыши? — поинтересовалась дамочка, на бейджике, прикрепленному к белой блузке значилось: Ипполина Матвиенко. Ведущий специалист по распределению душ.

Вот этого Наташа никак не ожидала. Она озадаченно оглянулась и намотав на палец длинную светлую прядь, потянула:

— Но я ж пьяная была.

Губы Ипполины стали еще тоньше, а выражение еще брезгливее. Она захлопнула папку, с возмущением засопев. У нее даже гулька из волос на голове казалось, задергалась от возмущения, того и гляди пар и из ушей пойдет.

— Девушка, — пропищала она тоненьким голоском, нервно глянув на экран, где явно проигрывала партию, — вы хоть понимаете, где находитесь? Это канцелярия Суда Божьего! Сюда вам, милочка, не просто так приходят. Мы здесь делом занимаемся, души распределяем, а вы… — дамочка возмущенно грозила пальцем, а Наташа ощущала, как закипает. Она тут целую вечность проторчала. Ее уже успели обмыть, похоронить, отпеть, оплакать и справить сорок дней, а она тут по-прежнему никак не может никуда попасть. То копия свидетельства о смерти нужна, то сведения о половых связях, то декларация о любовных отношениях! Бюрократия в чистом виде, развели тут чиновничий аппарат, нормальным людям в Рай и Ад теперь без бумажки не попадешь!

— Вы что издеваетесь?! — зарычала девушка, подскочив и уперевшись лбом в прозрачное стекло, разделяющее ее и эту Ипполину, которая что-то подсчитывала на калькуляторе и притворно ахала.