Вопреки, или Ты меня не купишь

Диана Билык «Вопреки, или Ты меня не купишь»

От автора

В каждой книге о любви есть капелька волшебства.

Действие этого романа происходит в альтернативном современном мире, и доказательств происходящему нет, герои и события выдуманы, совпадения случайны.

Будем плакать, дрожать, влюбляться и… писать автору отзывы. Желательно побольше-побольше:)

Всегда рада вашему внимаю, заранее спасибо за поддержку новой истории плюшками для Муза: лайками, репостами, наградами.

В тексте может быть:

*властный, харизматичный и сложный мужчина

*сильная, невинная, молодая и мудрая не по годам женщина

*жарко и откровенно *эмоционально и чувственно *местами жестко

*неожиданные сюжетные повороты

Есения

— Эни, не смотри так! — фыркнула мама и вместо того, чтобы обнять, сказать что-то ласковое, утешительное, замерла у ростового зеркала проверить свою идеальную прическу.

Она беззаботно улыбнулась, слегка приподняла светлые прямые волосы ухоженными пальчиками и расправила шелковистые пряди на плечах. Любовно, нежно. Тяжелые серьги поблескивали в зеркале, ослепляя, и мне вновь захотелось отвернуться.

Я ее в тот миг ненавидела. Так сильно, что кровь мчалась по венам бурным потоком и с болью ударялась в виски, почти оглушая.

— Я ничего тебе не сделала, что ты вот так… относишься, — для вида возмутилась мама. — Не осуждай то, чего не понимаешь, зайка. Хватит смотреть на меня, как на врага. Не молчи, Эн. Я как лучше хочу, очень стараюсь ради тебя.

Вот бы рассмеяться ей в лицо. Зайка? Ради меня? Правда?

— И папа тоже, ты знаешь, — добавила мама. Или добила.

Захотелось крикнуть во всю горлянку. А еще лучше — сбежать.

Но я стояла, как послушный солдат на службе. Стояла и смотрела на бледное отражение напротив, не позволяя слезам сорваться с ресниц. Если свадебный макияж испорчу, мама с ума сойдет и меня сведет. Пусть лучше причитает и делает вид, что ей не все равно.

Иногда казалось, что она мне неродная. Все важные события моей жизни, все теплые воспоминания и яркие эмоции связаны только с отцом.

Были.

Потому что теперь он тоже меня предал. А если точнее — продал. Не отступил от задуманного, не отказался от договорного брака, не сделал возможное и невозможное, чтобы меня спасти. Бросил голодному псу на растерзание. Ради бизнеса, авторитета и чужой империи…

Вы спросите, как в век высоких технологий, модных приговоров, сексуальной революции, скоростного интернета, соцсетей и лабутенов могло такое случиться? Элементарно. Нужно было сделать ставку на рискованный проект, когда компания едва стоит на ногах. И прогореть.

— Есения, хватит дуться! — неискренне заныла мама. Красовалась и крутилась около зеркала, будто не я, а она невеста. Загораживала половину моего отражения, в этом я могла даже выразить ей благодарность — смотреть на себя было противно. — Как ребенок обиделась.

Кремовое платье, что маме шили на заказ, замечательно подчеркивало подтянутые формы, упругие ягодицы, прятало сильные бедра, но открывало угловатые колени и тонкие голени. Высокий каблук делал ее выше, стройнее. На шее и ушах сверкали бриллианты в оправе из белого золота — папа не пожалел роскоши ради моей свадьбы, любая бы девушка позавидовала, а мне все осточертело.

Надоело.

Будто счастье можно найти только в отблесках дорогих камней и количестве нулей на счету. Неправда! Счастье кроется в других вещах, более хрупких, нежных и недостижимых.

Иллюзорных…

— Все в порядке, — я с трудом ответила. Хотелось, чтобы мама отстала. — Не причитай, пожалуйста.

— Да я вообще молчу! — вырвалось из ее рта, и я неосознанно зажмурилась.

Никак не могу забыть, что видела несколько недель назад, до краха папиного бизнеса, вот и не получается простить матери. Смотрю на самого родного человека, который меня выпустил на свет, кормил из ложечки, памперсы менял, в сад водил, и горько во рту.

Как она могла? Как? Я не понимаю…

Корсет дорогущего изысканного платья от Завьялова невыносимо сжимал легкие, выдавливая воздух. Грудь ныла от тесноты корсета, и я белела от слабости, задыхалась. Не из-за одежды, а от страха. Мерзкого страха, что будто царапал спину железными когтями.

Кем я буду завтра? Кем стану сегодня ночью? Шлюхой богача? Игрушкой толстосума? Как заиграет мой позор в лентах новостей…

— Да ты будешь в богатстве купаться. Не бледней, Эни, — без стыда продолжила мама. На ее лице была такая обиженная мина, будто она крутую тачку мне подарила, а я не оценила щедрый жест — носом кручу, привереда. — Эн? Ну разве ты не понимала, что семьи нашего уровня никогда не играют в любовь?

Только она сокращает мое имя до неузнаваемости, и звучит оно слишком на западный манер, будто я — заморская принцесса, а не русская девушка, названная в честь папиной бабушки.