Внизу у Фитцджеральда

Уильям Тревор

Внизу у Фитцджеральда

Отец будет не торопясь выковыривать из раковин устриц. Сесилия рассказывать о школе, братьях и, конечно, о матери, потому что не вспомнить о ней просто невозможно. Попадется на язык и Ронан, но отец всегда нормально относился к ее отчиму, так что это не вызовет неловкости.

- По-моему, устрицы сегодня удались, - заметит, как обычно, официант Том, перед тем как поставить перед отцом Сесилии вторую пинту портера.

- Замечательно, Том, - незамедлительно ответит отец, и тогда Том спросит у Сесилии, как ей понравился стэйк, и не пережарена ли картошка. Потом он произнесет кличку одной из скаковых лошадей, а отец, неодобрительно вздохнув и задумчиво поджав губы, сообщит, что он думает по ее поводу.

Встречи в устричном баре Фитцджеральда - нижний этаж углового здания прошли через все детство Сесилии, как нанизанные через равные промежутки бусинки, и никогда потом она не могла их забыть. Дублин в 1940-м году сильно отличался от того, чем он стал позже; сама она тоже стала другой. Сесилии было пять лет, когда отец впервые привел ее к Фитцджеральду, через год после того, как разошлись родители.

- А скажи-ка мне, - спросил он некоторое время спустя, когда она чуть-чуть подросла, - ты уже решила, чем собираешься заниматься?

- Ты имеешь в виду после школы?

- Да, я понимаю, что спешить пока некуда. Но все-таки тебе ведь скоро будет тринадцать.

- В июне.

- Я знаю, что в июне, Сесилия, - он рассмеялся, не донеся до рта стакан с портером. Он смотрел на нее, заслонив стаканом половину лица, и его светло-голубые глаза забавно моргали - ей всегда очень нравилось, как это у него получается. Отец был крупным мужчиной с лысой загорелой головой и веснушками, рассыпанными по рукам, лбу и носу.

- Я не знаю, что буду делать, - ответила она.

- Умыкнет тебя какой-нибудь парнишка. Так что можешь не волноваться. Он проглотил еще одну устрицу и вытер рот салфеткой. - Как мать?

- Нормально.

Он ни разу не сказал плохого слова о матери, как и она о нем. Когда Сесилия была еще маленькой, он подъезжал на старом дырявом корыте "морисе" прямо к их дому в Чапелизоде и забирал Сесилию. Они перекидывались с матерью несколькими словами, а если дверь открывал Ронан, или если тот возился в саду, отец спрашивал у него, как дела, словно между ними никогда не было недоразумений. Сесилия не понимала, как такое может быть, но смутные воспоминания о временах, когда отец жил с ними, лишь изредка прорывались на поверхность сознания. Вот они сидят в гостиной у камина, и он читает ей книжку - какую, она не помнит. "Ты юбку на левую сторону надела", - говорит он матери и смеется, потому что сегодня первое апреля. Отец с Ронаном делали мебель - в Чапелизоде неподалеку от их дома у них были две большие мастерские.

- Счастливчик, - добавил он теперь, когда они сидели у Фитцджеральда, парень, которому ты достанешься.

Она покраснела. Школьные подружки часто болтали о замужестве, но не всерьез.

Марин Финнеган была влюблена в Джеймса Стюарта, а Бетти Блум - в мальчика по имени Джорж О'Малли - все это было глупо, на самом деле.

- Трудный случай, - обратился к отцу человек в толстом свитере: он как раз проходил мимо них и направлялся к бару. - Есть шанс заработать на Персе?

Отец покачал головой, и человек кивнул, соглашаясь с его вердиктом. Он подмигнул Сесилии, как это часто делали все отцовские друзья, когда хотели показать, что ценят его мудрость в лошадиных делах. Человек отошел, и отец сказал, что это славный малый, который, однако, скатывается все ниже и ниже, потому что много пьет. Отец часто отпускал подобные замечания, голос его при этом звучал совершенно равнодушно, в нем не было ни злорадства, ни сожаления. Сесилия, в свою очередь, тоже рассказывала о школе, о мисс О'Шонесси, или о мистере Хоране, или о том как идут дела у Марин Финнеган с Джеймсом Стюартом. Отец всегда внимательно слушал.

Он с тех пор так и не женился. Жил один в небольшой квартирке на шоссе Ватерлоо, у него было несколько источников дохода, один из которых скачки. Он объяснил ей это, когда она как-то спросила, ходит ли он каждый день на работу. Она ни разу не была у него дома, но он подробно описывал ей обстановку, потому что ей это тоже было интересно.

- Будешь пирожное? - спросил отец. У Фитцджеральда были особенные пирожные - с банановым кремом, по поводу которых официант Том всегда одобрительно кивал головой.

- Да, пожалуйста, - сказала она.