Вне времен

Едва ли кто из жителей Бостона — да и всякий чуткий читатель — забудет странное происшествие, случившееся в музее Кабо. Статьи в газетах, посвященные той дьявольской мумии; шумные толки о столь же ужасных, отдаленно связанных с ней древних преданиях; волна нездорового интереса и бурной активности среди приверженцев всяческих запретных культов, неожиданно поднявшаяся по всему миру в 1923 году; и, наконец, жуткая, трагическая судьба двух посетителей, тайком пробравшихся в музей ночью 1 декабря того же года — все это вместе стало классическим примером формирования мифа, который впоследствии передается из поколения в поколение и становится зерном целого цикла чудовищных вымыслов.

Но всякий же, очевидно, понимает при том, что публикации о кульминационных моментах этой истории сознательно умалчивали нечто весьма существенное, имеющее роковое значение для человечества. Слишком поспешно постарались заглушить и предать забвению даже первые тревожные намеки на более чем странное состояние одного из этих двух мертвых тел — не были также прослежены до конца совсем уж необычные изменения, которые претерпела мумия и которые в нормальных условиях привлекли бы ненасытный интерес прессы. Крайне подозрительным показалось людям и то обстоятельство, что мумию больше уже не возвратили в ее прежнюю застекленную витрину. И вовсе уж неубедительной была ссылка на то, что все усиливающееся разложение тканей сделало невозможным дальнейшее ее экспонирование — это в наши-то дни, когда так высоко развилось искусство таксидермии[1].

Мне, хранителю музея, видимо, следовало бы обнародовать все преданные умолчанию факты, но при жизни я не сделаю этого. Существует в нашем мире и во Вселенной нечто такое, о чем большинству людей лучше бы и не ведать — таково мнение, на котором все мы — персонал музея, врачи, журналисты и полиция — сошлись единодушно, когда случился весь этот ужас, и от которого я не отделяю и себя. И в то же время кажется неоспоримым, что сведения столь ошеломляющего научного и исторического значения не должны оставаться целиком недокументированными; из этих соображений я и подготовил для серьезных ученых настоящий отчет о феноменальных событиях. Он займет свое место в ряду других материалов, предназначенных для изучения после моей смерти, и решение их судьбы я предоставляю благоразумию моих душеприказчиков. Добавлю, что решение это может воспоследовать в очень скором времени, так как некоторые зловещие и необъяснимые события последних недель привели меня к мысли, что моей жизни — также как и жизни других должностных лиц музея — грозит опасность ввиду острой неприязни к нам со стороны приверженцев тайных культов, широко распространенных среди азиатов, полинезийцев, а также мистиков всякого толка. (Примечание душеприказчика: доктор Джонсон неожиданно и, пожалуй, таинственным образом скончался 22 апреля 1933 года от паралича сердца. Уэнтворт Мур, таксидермист музея, бесследно исчез в середине предыдущего месяца. 18 февраля того же года доктор Уильям Мино, руководивший анатомическим вскрытием мертвых тел, был ранен ударом ножа в спину и на следующий день умер.)

Фактически началась эта история, как я полагаю, в 1879 году — задолго до моего назначения хранителем музея, — в те дни, когда музей приобрел эту чудовищную, не поддающуюся определению мумию у Восточной Судоходной Компании. Само ее открытие произошло при невероятных и опасных обстоятельствах — ее нашли в гробнице неизвестного происхождения и баснословной древности, на небольшом островке, внезапно поднявшемся со дна Тихого океана.

11 мая 1878 года Чарльз Уэзерби, капитан торгового судна «Эриданус», вышедшего из Веллингтона в Новой Зеландии и взявшего курс на Вальпараисо в Чили, заметил в открытом море неведомый остров, не отмеченный ни на каких картах и имевший, по всей видимости, вулканическое происхождение. Высоким усеченным конусом он круто вздымался над поверхностью воды. Высадившаяся на него группа матросов под командой самого капитана обнаружила на обрывистых склонах, по которым они вскарабкались наверх, свидетельства длительного его пребывания под водой, вершина же его казалась разрушенной совсем недавно, как бы от подземного толчка. Среди рассеянного вокруг щебня виднелись и массивные камни, еще хранившие следы искусственной их обработки, и даже поверхностное обследование островка открыло здесь циклопическую каменную кладку явно доисторических времен, наподобие той, что время от времени обнаруживается на некоторых древних островах Тихого океана и представляет вечную археологическую загадку.