Властитель Вселенной (Империя Тысячи Солнц - 2)

Шервуд Смит, Дэйв Троубридж

Властитель Вселенной

(Империя Тысячи Солнц 2)

Перевод с английского Н.К. Кудряшова

С благодарностью Дебре Дойль, Джиму Макдональду и Эндрю Сигелу

за те одобрительные звуки, с какими они читали гранки этой книги; Дейву, Рею

и всем остальным из GEnie Spaceport RT за их неоценимую помощь в проектировании

Орбитальных Поселений

Он должен был по праву стать великим правителем. Величайшим из всех, что сидели на Троне Тысячи Солнц. Величайшим из всех, что правили землянами - сыновьями Исхода, бежавшими некогда с умирающей, растерзанной, разрушенной Земли в глубины космоса и заселившими далекие планеты.

Ему была назначена судьба властителя... но враг-узурпатор занял его место, а его, чудом избежавшего смерти, постиг жребий изгнанника. Беглеца, который вынужден начать войну - и победить. Потому что он будет сражаться не только за собственную жизнь, но и во имя выживания миллионов людей. Потому что он знает - Империя Феникса ДОЛЖНА БЫТЬ восстановлена...

ПРОЛОГ

Гностор гипостатики скажет вам, что пространство-время изотропно, что в нем нет ни центра, ни края: все точки в равной степени расположены и в центре, и на периферии.

Возможно.

Но каждый хаджи знает, что это не так. Те, кто вернулся из этого паломничества, знают, что есть одно место, отличное от всех остальных, центр разумной вселенной,

Имя ему Дезриен.

При взгляде с орбиты Дезриен поначалу не отличается от любой другой освоенной человечеством планеты: бело-голубой шар в мраморных разводах облаков - вид, пробуждающий воспоминания о Бегстве с Утерянной Земли. Однако вокруг него нет Верхних поселений. Если не считать Узла, здесь необитаемого, единственные звезды в небе Дезриена - это те, что расставлены непостижимой воображением рукой Телоса. Планета открыта космосу; ее не защищают ни силовые поля, ни суда, столь привычные межзвездным путешественникам,

Но они ей и не нужны. Непрошеные гости не приземляются здесь, а если приземляются, то не взлетают обратно. На эту планету нет карт, по ней не проложены маршруты - на нее одну не распространяется установленный еще Джаспаром I режим Свободного Доступа. Ибо только здесь вечное соприкасается с бренным, искажая показания научных приборов, лишая энергии наши машины, эту Вечность невозможно познать иначе, как нашими чувствами и интуицией.

Дезриен - сердце огромной машины, приводимой в движение неосязаемыми энергиями миллиардов разумов Тысячи Солнц, которые сфокусировались здесь, преломившись сквозь мистические линзы Мандалы. Здесь, туго связанная нитями снов и мечтаний, оболочка бытия становится бесконечно тонкой. Невесомое дуновение неосторожной мысли может прорвать ее, и через образовавшееся отверстие в мир вылетают мифы - прекрасные или чудовищные. Так пилигрим может, находясь в сознании, войти в Мистический Сон человечества и блуждать меж разбуженных средь бела дня архетипов.

Каждый гость Дезриена, готовый покориться его мистериям, встречается здесь с воплотившимися наяву мифами, с которыми жил всю жизнь, но, возможно, и с теми, которых он не знал раньше.

Хаджи пользуются почетом и уважением, но мало кто из них рассказывает о том, что видел на Дезриене. Видно только, что жизнь их совершенно изменилась с тех пор.

Гностор Али бин-Ибрагим Яфес

Академия Архетипа и Ритуала

Дезриен, Сердце Времен

Орбитальное поселение Ахиленга,

615 г. п.э,

В месте, где правит Всевластие, нет ни прошлого, ни будущего; есть только действие.

Чарльз Уильяме.

"Сошествие в Ад"

Утерянная Земля,

прибл. 300 г. до Исхода

Не было ничего - ни времени, ни чувств, ни бесчувствия. Ни движения, ни неподвижности, ни сходства, ни различий, ни вечности, ни пределов.

Она ощутила удар - нематериальный, не осязаемый кожей. Ничего не изменилось и не переместилось в пространстве, наполненном ароматом благовоний, к которому примешивался легкий запах свежих плодов. За неподвижным пламенем свечи угадывалось мерцание золота, из которого складывались черты широкого лица, застывшего в страшной своим всезнанием улыбке.

Бодисатва Элоатри подняла взгляд на Будду. Слабый запах зеленого чая из расположенной за комнатой дхармы кухоньки коснулся ее ноздрей. Она не отгоняла его от себя - просто не думала о нем.

Не слышалось ни звука. Высоко над головой, под самыми сводами, узкие окна посветлели - близился рассвет. Из темноты начали проступать росписи, обрамлявшие позолоченное изваяние Пробужденного. Вихара еще спала; бодисатва медитировала одна, единственная из монахов и монахинь.

Вернее, только что медитировала. В комнате никого не было; никто не мог помешать ее погружению в дхианас. Элоатри закрыла глаза.

Не было ничего - ни времени, ни чувств, ни бесчувствия. Ни движения, ни неподвижности, ни сходства, ни различий, ни вечности, ни пределов.