Властелин знаков (Лексикон)

Буран разыгрался не на шутку. Снежные струи сердито шипели в расселинах скал. Казаки прятали лица за поднятыми воротниками, натягивали до самых бровей форменные мохнатые папахи с кокардами в виде оскаленной волчьей головы. Раненым приходилось еще хуже. Кто мог — шел сам, остальных несли. Импровизированные носилки пришлось сделать из винтовок и шинелей: ничего более подходящего не нашлось. Немирные чукчи напали внезапно, подпустив отряд вплотную. Гряда сугробов вдруг рассыпалась неслышным взрывом, ударили копья, и низкорослые кряжистые фигуры смяли арьергард маленького отряда. Замелькали тяжелые, грубой ковки железные ножи — такие одним ударом отделяют кисть от руки. Вахмистр поморщился: оружие северных кочевников как нельзя лучше подходило для зимней войны — а вот хваленые, аносовского булату шашки на сорокаградусном морозе становились хрупкими. Да и пули, случалось, отскакивали от здоровенных, обшитых моржовыми шкурами щитов. Конечно, в Крепости имелись и митральезы, и пушки, только вот инородцы на перевал носа не кажут — ученые…

Засада унесла жизни четверых. Еще двое пропали без вести: аборигены набросили им на плечи крепкие кожаные арканы и уволокли в свистящую и завывающую мглу. Вилько и Светлова… Вахмистр скрипнул зубами. Проклятие!!! Опомнившиеся казаки дали залп и даже кой-кого уложили, да что толку! Отбить взятых в плен не удалось: собачьи упряжки по снегу бегают куда как резвее усталых людей. Теперь одна надежда, и та слабая, — выкупить бедолаг на торжище. Вот только поди знай, что за племя их умыкнуло! Может, им полновесные атаманские рублики вовсе без надобности — так, побрякушки, для баб их плосколицых украшение.

— Не отставать! — хрипло каркнул вахмистр в свистящую мглу. — Оружие держать наготове!

Маленький отряд обогнул зубчатую гряду. Они почти пришли: сквозь пургу темным пятном просвечивали стены Крепости. Вахмистр сбавил шаг, поджидая арьергард, поудобнее перехватил винтовку. Так близко люди снегов не подбирались, но чем черт не шутит?

— Быстрей, казачки, быстрей!

Снежную круговерть прокололи лучи рукотворной звезды. Мощный керосинокалильный прожектор наподобие тех, что устанавливают на морские суда, выдал короткую череду вспышек: сигнальщик давал знать, что отряд приметили. Тихонько постанывали раненые. Горячка сражения отошла, и теперь каждое неосторожное движение носильщиков отзывалось вспышкой боли. Ничего, ребятушки, потерпите немного, мы уже совсем рядом. Оскальзываясь на ступенях каменной лестницы, казаки возвращались домой.

Когда скрывавшиеся под снегом воины рванулись в атаку, Ласка растерялась. Лишь несколько мгновений спустя, заслышав резкие шлепки самострелов и опасно близкое вжиканье дротиков, она вскинула к плечу приклад, ловя в прорезь прицела темный силуэт. Нападавших следовало подпустить как можно ближе. В буран не так-то легко выделить подвижную мишень; но нервы не выдержали, и Ласка потянула спуск раньше, чем надо. Воин, в которого она метила, бежал как ни в чем не бывало — впрочем, недолго: кто-то из казаков оказался более хладнокровным и срезал его почти в упор. Стиснув зубы, девушка щелкнула рычагом затвора, вложила новый патрон. На этот раз выстрел был точен, она попала туда, куда и целилась: в голову. Инородец споткнулся на всем бегу и рухнул в сугроб. «Снегом слепит, черт, своих бы не задеть. Подпускать разве вплотную, шагов на дюжину». Вокруг безостановочно хлопали выстрелы, словно пастухи кнутами играли: бац! бац! В арьергарде кто-то кричал, громко и хрипло, там творилось что-то непонятное, звенело железо… Сошлись врукопашную? Похоже… В снежной круговерти справа вдруг проступило темное пятно. Запряженные ездовыми собаками нарты лихо развернулись, каюр выпрямился во весь рост, взмахнул рукой. Ласка рывком перевела ствол. Что-то стремительно летело сквозь метель прямо ей в лицо. Выстрелить она все-таки успела и даже попала: фигура на санях согнулась пополам, но в тот же миг широкая кожаная петля аркана упала на плечи, тисками сдавила грудь.

Мощный рывок выдернул девушку из строя, словно больной зуб из десны. Каким-то чудом Ласка умудрилась не выпустить из рук винтовку, но толку от нее было чуть: локти прижало к бокам, будто стальным обручем. Упряжка рванула с места. Снег, такой мягкий и пушистый, вдруг обернулся наждаком, злорадно шкрябнул по лицу, набился за ворот. Шум и гвалт схватки стремительно удалялись: собачки бежали резво. Воин народа снегов короткими рывками подтягивал аркан к саням. Плоское узкоглазое лицо его оказалось неожиданно темным, загорелым. Лоснящуюся кожу усеивали крупные капли пота. Девушка бешено извивалась, стремясь вырваться из объятий сыромятной петли, но аркан держал крепко.

— Гыт… Нырулк’ин… — прохрипел поймавший ее; в уголке его рта выступила кровь.