Владыки кошмаров

Все это сумасшествие началось около месяца назад, полностью изменив мою жизнь и превратив ее в настоящий кошмар - я боялся оставаться один и страшился оставлять за спиной, казавшиеся пустыми помещения, собственная квартира пугала одинокими комнатами и приходилось постоянно пересиливать себя, убеждая, что никого там нет, и ничего мне не угрожает. Страшно было засыпать, потому что начинало мерещиться такое, отчего заснуть потом не получалось достаточно долго, и я лежал, затаив дыхание и сосредоточившись на биении сердца, что хоть и не сильно, но помогало. Просыпался обычно измученный, помятый, и еще не пришедший в себя мозг давал хоть какую-то передышку, не в полной мере осознавая ситуацию, и эти пять-десять минут были самыми спокойными за весь день.

Началось же все довольно безобидно. Ни с того, ни с сего, начало вдруг просто мерещиться, какие-то тени, вырванные из общей картины, обычно, краем глаза, однако попытки рассмотреть их ни к чему не приводили, взгляд безрезультатно шарил в пустоте. Вернее, все было как всегда: машины, дома, улицы, люди и никакого намека на что-нибудь эдакое, ненормальное и явно выбивающееся из общей массы. Именно поэтому меня это тогда не очень и тревожило, подумаешь, привиделось, эка невидаль, со всяким бывает. Где-то, через неделю ситуация осложнилась, я стал успевать рассмотреть немногим больше, некие расплывчатые, нечеткие контуры, достаточно угрожающих и жутковатых форм, прежде чем видение исчезало полностью. Долгое и напряженное вглядывание в пустующее пространство также не приносило никаких результатов.

Это галлюцинации, уверял я себя, просто оптические иллюзии, играющие с восприятием злые шутки, не более. Чуть позже стал считать, что у меня паранойя, так как видения стали преследовать гораздо чаще, позволяя задержаться на них взглядом подольше и рассматривать уже в деталях, заставляя чуть ли не дыбом вставать волосы и выпуская на кожу целые сонмы мурашек. А потом все исчезало, взгляд лихорадочно шарил в пространстве, натыкаясь лишь на знакомое и привычное с детства, а сердце никак не могло успокоиться, колотясь, будто сумасшедшее. И эти галлюцинации преследовали меня теперь везде, где бы ни находился. Часто оглядываться и коситься по сторонам вошло в привычку, а на подходе к очередному помещению глаза судорожно обшаривали периметр, и только после этого ноги делали очередной шаг. В общем, жизнь и ранее не была малиной, а теперь все просто летело в пропасть безумия, потому как кроме меня все это никто, почему-то, не замечал.

Я стал седеть, вернее, после очередной веселой ночки, когда пошел умываться, заметил на висках белые волоски. Они грустно торчали рядом с остальными, служа немым укором: "Что ж ты довел до такого? Зачем так истязаться, не рано ли, хозяин?" И это в свои тридцать, стукнувшие буквально вот-вот, когда посторонние люди давали не более двадцати пяти, при моем невысоком росте и щуплом телосложении. Лицо осунулось, исхудало, и хотя питаться продолжал как прежде, было видно - нервы сделали свое дело, оставив заметный отпечаток буквально во всем.

Переломный же момент наступил буквально неделю назад, когда тени не захотели исчезать, перестали прятаться, позволяя рассматривать себя во всей красе и вздрагивать от малейшего их движения. Только это были уже не те расплывчатые контуры, нет, они сгустились, приобрели четкость, цвет, контраст и представили моему взгляду такое, что впору было ложиться в дурку. Если раньше нельзя было даже понять, что видел, то теперь стало очевидно, это было то, чего люди бояться больше всего - ночные ужасы сумасшедшей фантазии, кромешный ад для любого, кто хоть раз увидит подобное. Став явью, это прочно вошло в мою жизнь и, похоже, собиралось остаться в ней надолго, если не навсегда.

Кошмарные порождения больного разума встречались везде, куда бы ни падал взгляд: на зданиях, автомобилях, ларьках, на стенах и потолках помещений, в транспорте и на скамейках остановок, в воздухе, в конце концов, тоже висели разнообразные ужасы чьих-то ночных кошмаров. Одни могли парить совершенно неподвижно, словно в засаде, не выдавая себя ни единым движением, другие медленно перемещались или перекатывались с места на место, заставляя нервно коситься. А еще были те, которые появлялись где-то на самом краю зрения, мгновенно пожирали десятки метров и уносились куда-то в сторону, словно и не было их вовсе. Радовало то, что, похоже, весь этот адский зверинец совершенно не замечал меня, или не видел, не знаю, и просто жил своей непонятной жизнью, параллельно уродуя мою.