Вкус страха (СИ)

Она бежала, падая и спотыкаясь. Дыхание её то и дело сбивалось, ноги от напряжения всё время заплетались, но она не останавливалась ни на минуту. Ведь каждая секунда стоила ей жизни. Они шли следом, не особо торопясь и громко переговариваясь с друг другом. Она не разбирала ни слова из их беседы, однако ужас от их голосов обжигал спину и не оставлял ни на миг возбуждённое сознание девушки. В голове её царила лишь паника, изредка разрываемая тихими шепотками горожан, что делились с ней их тайной и проклятием.

«Зачем? Зачем мне понадобилось менять обстановку? Наскучило одно и тоже? Надоели физиономии глупых, зацикленных лишь на сплетнях селян? Захотелось чего-нибудь новенького и необычного?» — насмехалась над своими желаниями Виолетт, не в силах контролировать ни ход своих мыслей, ни тем более ритм заходящегося от ужаса сердца.

Ей было страшно, так страшно, что герои её книг могли бы смело принять её в свои ряды и предложить рыдать в совместном уголке в ожидании неизбежных мучений. Она всегда устраивала своим персонажам много препятствий и каждого проверяла на выдержку трагическими ударами судьбы. Только вот Виолетта никогда не хотела бы оказаться на их месте, никогда не хотела прочувствовать всю глубину их отчаяния, всю тяжесть от пустоты в их сердцах, что всегда глубокими рубцами врезались в их жизнь после испытанных страданий. Она любила закалять волю выдуманных личностей и испытывала определённое удовлетворение от их сломанного существования, которое в последствии кропотливо и изощрённо изводила на нет. Она любила убивать своих героев и считала окончание книг без хеппи-энда своей профессиональной фишкой. Ради вдохновения она бросила всё, бросила даже своих родителей, и с украденной у них суммой сбежала в самый загадочный по слухам городок, который никогда не покидали его жители. Виолетта мечтала узнать их секреты и делала всё, чтобы хоть как-то раздобыть для своей книги новый сюжет. Ещё с детства она научилась играть хорошую девочку, в невинности которой не сомневались даже самые близкие люди, и теперь умело изображала перед обитателями небольшого городка воплощение вежливости, незаметно выпытывая нужную для себя информацию.

В этот раз ей пришлось куда сложнее, чем случалось обычно — никто не желал рассказывать ей свои тайны и очень долго все продолжали с подозрением коситься на новую поселенку, изредка и не очень доброжелательно советуя той покинуть их город и навсегда забыть дорогу в его сторону. Но она не желала слушать и только больше загоралась желанием узнать всю правду. Ради этого она более полгода стоически терпела отстранённость и недружелюбие горожан.

И вот однажды неприязнь горожан сменилась сочувствием, а затем и вовсе лёгким безразличием, которое испытывали каждый раз, когда кто-либо из новых приезжих пренебрегал всеми их предупреждениями и вопреки всему оставался нежиться в одном из самых чистых и красивых городов. Через какое-то время с Виолеттой, наконец, стали общаться как с равной, и она узнала то, что так жаждала раскрыть. Испуганные лица говоривших после всегда стояли перед её глазами. Но она не боялась. Она не верила в услышанные россказни и про себя смеялась над глупостью и чрезмерным воображением засидевшихся на месте жителей. Однако, ей было интересно, до зуда в теле интересно проверить уровень правдивости их слов. И тогда она сделала то, о чём с ужасом перешептывались бледные, до паранойи запуганные последствиями люди. Она решила покинуть их, разрушить глупые поверья и стать той, кто навсегда развеет бессмысленные страхи.

Тогда Виолетт и представить себе не могла, насколько сильно окажется не права в своих выводах. Но изменить уже не могла ничего. Её преследовали. Преследовали те, о ком говорили лишь шепотом, кого боялись до нервного тика и кого с заиканием называли «стражами». Стремительно несясь по разросшемуся вокруг города лесу и разрывая до крови кожу лица, рук и ног она понимала почему о Них предпочитали не говорить слишком громко. Понимала из-за чего её так усердно просили покинуть так приглянувшееся ей место жительства. Понимала и проклинала своё любопытство и настойчивость, что грозила ей теперь смертью.

Где-то поблизости от девушки разнесся окрик заблудившегося грибника. Но Виолетт знала, что горожане ни под каким предлогом не стали бы заходить в лес так далеко, опасаясь, что их действия могут принять за побег. А такие вольности, по многочисленным слухам, «стражи» всегда принимали как вызовов и наказывали ослушавшихся с особенной страстью.