Визитная карточка Флота

Александр Николаевич ПЛОТНИКОВ

Визитная карточка флота

Роман

В центре романа писателя-мариниста А. И. Плотникова - династия военных моряков Русаковых, родоначальник которой - мичман Иван Русаков поднимал затопленные белогвардейцами и интервентами суда, участвовал в создании Советского Военно-Морского Флота. Сын его - контр-адмирал Андрей Русаков и внук - лейтенант Игорь Русаков вывели современные первоклассные боевые корабли на просторы Мирового океана.

________________________________________________________________

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Часть первая. Корабли рождаются на стапелях

Часть вторая. "Золотая точка" планеты

________________________________________________________________

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КОРАБЛИ РОЖДАЮТСЯ НА СТАПЕЛЯХ

Глава 1

Телеграмму доставили за полночь. Шаркая войлочными туфлями, Иван Егорович вышел в прихожую, отворил дверь. Пряча виноватую улыбку, не зазря ли потревожила старого человека, юная почтальонша протянула ему свернутый манжетиком бланк.

- Благодарствую, дочка, - ласково кивнул ей Иван Егорович, но сразу разворачивать бандерольку не стал.

"Небось ктой-то из прежних знакомцев проездом жалует", - соображал он, возвращаясь в комнату. Редко кто за последние годы, не считая детей, наведывался к нему специально, зато известно, что все пути в стране ведут через Москву. Потому и держал в хозяйстве отставной мичман две раскладушки с полным ночлежным припасом при каждой.

Подсев к столику и включив корабельную лампу с железным откидным колпаком, Иван Егорович не спеша водрузил на нос очки, раскатал и расправил ребром ладони пахнущий клеем листок.

"Встречай восемнадцатого поезд тринадцать вагон восьмой много вещей возьми такси целую Татьяна" - значилось на бумажных полосках.

От неясной тревоги захолонуло в груди. Приезжала дочь, свет его очей. Но собралась она в неурочное время: сентябрь на дворе, внук Димитрий в школу пошел. Может, купить чего приспичило? Тогда на кой лях "много вещей, возьми такси"?

Так и не заснул в эту ночь Иван Егорович. Ворочался на мягкой, с поролоновым матрасом, кровати, вздыхал и глотал вязкую слюну. Припомнил недавнюю обиду, когда шибко звал внука к себе на лето, но дочь с мужем устроили Димку в какой-то модный оздоровительный лагерь.

Манило курнуть, только год уже, как бросил баловаться табачным зельем, дав зарочное слово лечащему врачу...

Пошаливало сердце у Ивана Егоровича, нет-нет да и давало о себе знать. Корабельные эскулапы нашли у него "грудную жабу" незадолго до того, как пришлось списаться с последнего в его жизни корабля. А непогоду он мог предсказывать не хуже барометра: чувствовал, как ныли кости в суставах, и в такие дни был хмур, серьезен, вспоминал о дальних плаваниях, о друзьях. И все же здоровье никогда не подводило его на море; только здесь, на берегу, пришел он к мысли, что стар уж стал, пожалуй, и болезни его не выдуманы докторами.

Закадычный друг Иван Бочкарев, боцман с миноносца "Счастливый", еще до войны несколько раз ездил в отпуск купаться в теплых сероводородных ключах на Камчатке. Привозил с собой снимки: гейзеры, теплые реки, туманы над распадками... Красотища! Звал с собой, говорил, что горячая камчатская вода ревматизм за месяц смывает как пену. Боевой был моряк, наверное, и сейчас бы тянул нелегкую матросскую лямку, да погиб от фашистской торпеды неподалеку от Шпицбергена, когда проводил в Заполярье транспортные караваны...

Мысли Ивана Егоровича снова вернулись к дочери, описав какой-то невидимый, но широкий круг, в котором могло бы уместиться полжизни. Думал он о Татьяне в последние годы не меньше, а больше, чем раньше. Это можно было объяснить новым его сухопутным образом жизни, а может быть, и старостью. Полвека принимал он соленые ванны, дышал колким морским воздухом. Помнил все моря-океаны... А теперь только мысленно мог перенестись туда, за тридевять земель. Снились ему морские сны: жестокие штормы, ласковые океанские дали.

"Сейчас бы сделать хоть две-три затяжки", - подумал Иван Егорович, но с места не сдвинулся, так и лежал на койке с открытыми глазами. Еще больше маялся от того, что не с кем было поделиться нехорошим предчувствием. Третьегодняшним летом схоронил он на Перловском кладбище супругу свою Татьяну Трофимовну, с которой прожили без малого полвека, подняли на ноги двух сыновей и дочку. И хотя крутовато порой обходилась с мужем "мать-боцманша", но теперь по целковому заплатил бы Иван Егорович за каждое ее сердитое слово. Ведь ничто на свете не ценится дороже навсегда потерянного.

В шестьдесят семь лет овдовел Иван Егорович. Звали его после похорон в свои семьи сыны Андрей и Павел, приглашала к себе и дочь Татьяна. Не захотел. Отверг и услуги досужих кумушек, которые сватали ему младшую сестру покойной жены Алевтину Трофимовну: "И телом еще свежа, и на Татьяну страсть как похожа!" В ответ на такие слова Иван Егорович усмехнулся невесело:

- Хошь с одного стапеля каравеллы, да разное у них плавание...