Виток жизни

— А вы не думаете, что ваши претензии могут объявить посягательством на авторское право?

— Мне уже все равно.

— И вы надеетесь, что вам поверят?

— Мне все равно.

— А не боитесь, что о вас скажут, что вы хотите примазаться к славе известного фильма?

— К славе?! Да там столько нелепостей! Хотелось бы спросить у тех, кто его делал, почему в их фильме старуха из дочери погибшего красноармейца превратилась в его мать? Ну подумайте сами: если это была бы его мать, то сколько ей было бы лет? В сорок втором году ей должно было быть не меньше сорока лет (ну тридцати шести от силы). А значит, в наши двухтысячные — за сто. Бывает, конечно, люди и до такого возраста доживают, но не ходят такими бодренькими по полям и не носят крынки с молоком, чтобы напоить гробокопателей. А той настоящей бабушке, которая нам встретилась, было за шестьдесят с небольшим, и искала она своего отца.

— Вы говорите «нам встретилась». Значит, это были вы?

— Наполовину.

— ?!

— В отличие от них мы из прошлого не вернулись.

— А имена?

— Имена всех не помню, шестьдесят лет прошло. Но кликухи, да! Совпали. И это — самое странное.

— У всех четверых?

— Да, у всех. Борман, Череп, Спирт и Чуха.

— Вы кому-нибудь свою историю рассказывали?

— Нет.

— А как создатели фильма могли ее узнать?

— Не знаю. Может, кто-то из пацанов вернулся из прошлого, или как я — дожил до настоящего.

— А озеро было?

— Озеро было… только не у линии фронта, а в тылу…

…Никакого артобстрела, никаких вспышек и грохота, как это показано в фильме, не было. Ну кто бы стал стрелять из артиллерийских орудий по пустому озеру, в котором не велось никаких боевых действий и не было никаких военных объектов? Стрельба была, но автоматная. Очередями по воде. Сказать, что мы просто офигели, — это еще ничего не сказать.

От испуга мы во всю глотку заорали на тех, кто был на берегу: что они…твою мать… там делают.

Стрельба прекратилась, и мы ошарашенные выползли из воды. После чего и попали в руки одетых в музейную форму людей. Причем, попали в руки — еще мягко сказано. Спирту первым делом досталось раритетным прикладом по зубам.

Когда смотришь кино о перемещениях во времени, не всегда веришь героям, которые вдруг сразу определяют, что попали в прошлое или будущее. Нормальный человек будет искать какие угодно объяснения, начиная от маскарадов и розыгрышей и кончая сновидениями и галлюцинациями. И поэтому, когда киношные герои вдруг брякнули: «Мы из будущего», в это совсем не поверилось. Но нас так измутызгали, еще и автоматными очередями прострочили над головами, что самые невероятные объяснения пришли к нам в головы сами. В общем, форма военных лет, удары по зубам и ребрам быстро вдолбили в нас правильное представление о том, куда мы попали.

Хотя, конечно, не сразу и не всем одновременно. Первым заорал о своем «будущем» происхождении наш начитанный Чуха. Видимо, его никогда в жизни не били.

— Небо! — закричал он нам, — пацаны, на небо посмотрите!

Какое, блин, небо, когда тебе пересчитывают ребра! Однако что-то невероятное все-таки заставило поднять глаза. И… ё-к-л-м-н… все небо было затянуто тучами. Было же солнце, когда мы ныряли! И мало того, что тучи, но и настоящие вечерние сумерк… бац — по зубам! Да, постойте! Откуда на небе взялись ту… бац — в поддых! Вы что — спятили?! Куда, вообще, делся полде… бац — по зубам! Бац! Это что — сон?! Бац — по ребрам! Бац! Бац! Короче, завопили мы быстрее, чем начали соображать…

Затем были тесный сарай и изучение наших военных билетов, которые тоже показаны в фильме, и… постепенный приход в себя… Вот, ни фига себе, искупались в озере!..

Военные билеты спасли нас, поскольку воинская часть, которая обозначалась в этих документах, действительно накануне была полностью разбита.

Однако здесь еще одно расхождение с фильмом. В плен нас взяли не окопные пехотинцы. Делать им что ли больше нечего на фронте? У них свои задачи на войне. Попали мы в руки заградительного отряда. Это именно его функция на войне — вылавливать шляющихся по тылам войск неустановленных личностей.

В первое время мы вели себя, как идиоты, представляясь людьми из будущего. И, собственно, это и выручило нас. Но не потому, что нам поверили. Нас просто приняли за контуженных. Следующие трое суток проводилась проверка, после которой нас определили в действующую на фронте часть. В ней собирались остатки потрепанных в боях войск. Провожая нас, командир заградотряда даже извинился перед нами за мордобой. В принципе, приличный человек оказался.