Виннету. Сын вождя

© М. Ю. Курушин, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Валерия Гореликова

Красный человек на грани вымирания! От Огненной Земли до североамериканских озер угасает неизлечимый пациент, подавленный неумолимой, не знающей жалости судьбой. Из последних сил противился он ей, но тщетно – его силы таяли, как весенний снег. И вот теперь это беззащитное тело, издающее слабые вздохи, во власти судорог и конвульсий, тех самых, что предвещают скорую смерть.

Виноват ли он сам в таком скоропостижном конце? Заслужил ли его?

Если верно, что все живое на Земле имеет полное право на жизнь и относиться к любому индивиду следует одинаково, значит и краснокожий обладает не меньшим, нежели белый, правом на существование, законно претендуя на эволюционное развитие в соответствии со своей индивидуальностью. Конечно, многие в наше время уверены, что у индейца нет никаких необходимых государствообразующих качеств. А верно ли это? Отвечаю: нет! Но не стану больше ничего утверждать, ибо это тема отдельного научного труда. Белый человек веками развивался вместе с природой: от охотника – к пастуху, а от пастуха – к земледельцу и промышленнику. У красного человека времени для этого не оказалось. Сама судьба не предоставила его. Индейцу пришлось совершить гигантский скачок с низшей, первой ступени, ступени охотника, на высшую, последнюю. При этом те, кто предъявляет ему сегодня невыполнимые требования, совершенно не думают о том, что он уже изначально был обречен на тяжелое падение со смертельным исходом.

Выживает сильнейший – таков жестокий закон бытия всей земной природы. Но мы все же должны понимать, что жестокость эта – всего лишь внешний атрибут. На самом деле она способствует христианскому прощению, ибо вечная мудрость, породившая этот закон, одновременно и вечная любовь. Но можем ли мы утверждать, что в отношении вымирающих индейцев совершен акт милосердия?

Индсмены встретили первых бледнолицых очень гостеприимно, поистине с божественным уважением. И что получили в ответ? У них отняли землю. Сколько при этом свершилось жестокостей и сколько пролито крови, знает каждый, кто читал историю «знаменитых» конкистадоров. Дальше – больше. Белые пришли со сладкими речами на устах, но с заточенными ножами за поясом и с заряженными ружьями в руках. Они обещали любовь и дружбу, а принесли ненависть и кровь. Краснокожие шаг за шагом вынуждены были отступать. Иногда белые на словах предоставляли краснокожим «вечное» право на их территорию, после чего снова продолжали преследование, прогоняя индейцев все дальше и дальше. При этом землю скупали за бесценок либо не платили вообще.

А потом индсмену поднесли медленно действующий яд, «огненную воду». За ней пришли оспа и другие отвратительные болезни, уничтожившие деревни и выкосившие целые племена. Когда красный человек заявлял о своих правах, ему отвечали порохом и свинцом. Он снова отступал перед превосходящими силами бледнолицых. Ожесточенный и загнанный в угол, краснокожий мстил каждому белому, повстречавшемуся на его пути. В ответ вырезались целые племена. Постепенно этот храбрый охотник, бывший когда-то гордым, правдивым, искренним и всегда верным своим друзьям, превратился в недоверчивое и лживое существо, тайно подкрадывающееся к своему врагу, чтобы нанести коварный удар. Но разве не белый виноват в этом?

Табуны диких мустангов, из которых краснокожий выбирал себе самого смелого скакуна, – где они сейчас? Где теперь увидишь бизонов, когда-то миллионами обитавших в прериях? Чем он живет сегодня, этот красный человек? Муко́й и мясом, которые ему поставляют? Да вы только посмотрите, сколько извести и других «прекрасных штучек» в этой муке́? Разве можно ее употреблять в пищу!

Как-то раз в одно из племен должны были отправить стадо скота из сотни жирных голов. По пути к месту назначения оно странным образом превратилось в пару-тройку старых, страшно исхудавших коров, от которых воротили шеи даже падальщики-грифы. Если красный человек займется хлебопашеством, сможет ли он рассчитывать хотя бы на худой урожай, он, бесправный, которого теснят со всех сторон и которому нигде нет пристанища? А ведь каким гордым и прекрасным он был прежде, когда летал над саванной, обдуваемый гривой своего верного мустанга! И каким жалким и опустившимся выглядит он ныне в лохмотьях, не прикрывающих его наготы! Когда-то смело вступавший в схватку с серым гризли, теперь он крадется по углам, словно шелудивый пес, ворующий или выпрашивающий мелкие кусочки полусгнившего мяса.