Вилладжио Соньо

— Вы должны будете заплатить пошлину, если хотите, чтобы я подвез вас в город, — сказал возница. — А не хотите — так можете пройти пешком через мост и сэкономить несколько монет.

Его звали синьор Адзурро. А пассажирами были две девочки — Маргарита и Франческа. Было не ясно, к которой из них он обращался, да и ему самому, пожалуй, было все равно. Лишь бы получить гонорар да хорошие чаевые — наверняка эти милые девочки дали бы ему хорошие чаевые, — а особой разницы между ними он не видел.

Они склонили друг к другу головки, посовещались, проверили содержимое кошельков и решили позволить себе некоторую расточительность.

Извозчик хлестнул кнутом рослую гнедую лошадь и цокнул языком. Кобыла бодрой рысью двинулась вперед. Колеса карроццы[2] загромыхали по ухабистой гравийной дороге. Под каменным мостом ревела река Фьюм; ее пена и брызги взлетали к самому мосту, а случайные всплески ледяной воды попадали в карроццу. В такие моменты девочки взвизгивали в притворном страхе.

Город возвышался над белыми каменными утесами по ту сторону реки Фьюм. Трех- и даже четырехэтажные здания, флаги, шум, многоязыкий говор; люди с самыми разными оттенками кожи; запряженные лошадьми телеги и экипажи, удалые красавцы верхом на лошадях и даже несколько самых настоящих женщин-наездниц; собаки, с лаем снующие у них под ногами, — поистине Вилладжио Соньо был городом грез и чудес.

Дома в Вилладжио Соньо сияли лакированным деревом и ослепительной побелкой. Крыши отливали красной медью и бирюзой. Когда солнце отражалось от этих стен и крыш, как это было сегодня, Вилладжио Соньо вздымался к небесам, подобно сказочному видению. Старая Аллегра Чиаволини, учительница, рассказывала детям о таких чудесах и предупреждала ребят об un fascino — чарах, магических заклинаниях, которые могут дряхлого беззубого старика превратить в юного красавца атлета, хижину — в прелестный коттедж, свинью — в прекрасную лань.

— Иногда вы сможете разрушить un fascino, — учила их синьора Чиаволини, — при помощи этого музыкального отрывка. — И она насвистывала мелодию.

Этот мотив знали все городские дети. Маргарита в свое время тоже запомнила его и научилась играть. Она сомневалась в россказнях старой учительницы и вовсе не была уверена в существовании таких вещей, как чары. Однако порой было так волнующе, открыв глаза среди ночи, когда вся семья спит в своих постелях, вообразить, что некое устрашающее существо разгуливает на свободе, маскируясь под безобидное животное или человека. Тогда Маргарита начинала насвистывать мелодию, которой ее обучила Аллегра Чиаволини, и, почувствовав себя в безопасности, вновь засыпала.

Обе девочки прежде уже бывали в городе — их брали туда с собой родители, чтобы доставить детям удовольствие, — но сегодня был особый день. Их отпустили в Вилладжио Соньо без надзора старших. Родители беспокоились — особенно мать Маргариты, — но ведь двенадцатилетние девочки были уже почти взрослыми, или, по крайней мере, начинали в них превращаться. Не за горами и высшая школа, где у них пойдут вечеринки с мальчиками…