Видящая

Хоть на деле Мелинде было шестнадцать лет, окружающие давали ей не больше двенадцати, зачастую, при первом взгляде, принимая за худощавого паренька. Непослушные, нещадно выкрашенные в ярко-розовый цвет волосы, с вечно выбивающейся и заправляемой обратно за ухо прядью. Одежда неопрятно висела мешком, создавая обманчивое впечатление. Коленки сбиты, а на правой руке виднелся огромный синяк. У неё за спиной, чуть справа, скукожившись, стояла испуганная девочка на голову ниже Мелинды, то и дело озирающаяся по сторонам. В противоположность подруге, Люси выглядела очень мило и по-детски трогательно, поэтому всем взрослым хотелось ей посочувствовать и посетовать на её непростую судьбу.

— Ну же! Шеф! Прекращай! Нельзя быть таким снобом! — небрежно произнесла Мелинда, продемонстрировав жест очень наглой попрошайки: протянутая ладонью вверх рука в ожидании долгожданной наживы за свои не совсем благочестивые труды. — Негоже вот так отказывать сиротам! Да, Люс? — и, обернувшись назад, пристально посмотрела на свою напарницу в ожидании поддержки.

Люси же, в очередной раз сглотнув, опустила голову в нерешительном кивке, думая о том, как им влетит, если кто-то прознает. И вот дернул же черт дружить с этой выскочкой! Вечно вляпаешься с ней в какие-то сомнительные истории.

Полицейский внимательно изучил сначала одну заговорщицу, потом другую. По тому, как он с суровостью смотрел на бандитку с розовыми волосами и с жалостью на вторую, как он догадался, невольную соучастницу, его мысли угадывались без труда.

— Значит, так, леди! Я дам вам деньги… Но только не думайте, что они за эти абсурдные фотографии! А!..

— Неужто абсурдные?! — нагло перебила Мел, щурясь от яркого солнца и всеми силами пытаясь спрятать непрошеный оскал. — По-моему, все улики на лицо, мистер!

— Не перебивай меня, оборванка! — глубоко вздохнув, сделал он паузу, чтобы успокоиться и взять себя в руки. — Так вот! Я дам вам наличные на то, чтобы вы прилично оделись, и, надеюсь, деньги будут потрачены с умом!

— Конечно! Сэр! А как иначе? — безобидно ответила та. — Только всё самое необходимое!

Коп дрожащими от злости руками полез в карман и достал кошелек. Мысль о том, как какая-то пара соплячек шантажирует его средь бела дня, не давала ему покоя. Он мог бы что-то предпринять, даже припугнуть, но ведь все знали, что с этой розововолосой потом проблем не оберёшься. А этим фото категорически нельзя было просачиваться в массы. Какой тогда будет позор?! И как он мог так глупо попасться? Вы спросите, что на них? — ответ, наверное, не удивит: он, собственной персоной, на заднем сидении своего старого мустанга жарко ласкает полуголую пышногрудую миссис Роани, секретаршу местной юридической конторы.

— Вот! — протянул он свернутые купюры. — Тут даже немного больше, но если кто прознает, я тебя найду, поняла?

Мел быстро схватила деньги, чтобы он не успел передумать. Ловкими движениями пальцев пересчитала, удовлетворенно кивнула и уже развернулась, чтобы зашагать прочь, как строгий голос её остановил:

— Где эти чёртовы фотографии?

— Во внутреннем кармане вашей куртки, мистер! — обманчиво приветливо улыбнулась Мел, давая копу время проверить. Затем, убедившись в том, что он их всё-таки нашёл, взяла подругу под руку и направилась прочь с пустынной детской площадки.

Спеша на вечерний сбор и на ходу деля добычу, Люси пропищала:

— Зря мы так с ним, Мел. Он же нас при первом удобном случае прижмет к стенке! Я не хочу так больше поступать! Ни с кем! — и с этими словами запихнула свою часть наличных в маленький набедренный, давно изношенный кошелёк.

— Хватит ныть, Люс, мы отбили не хилый кусок! То ли еще будет! И ничего он нам не сделает, слышишь? Пусть только попробует сунуться! — запыхавшись, произнесла Мелинда, на бегу с удовлетворением пряча свою долю в карман. Как ни странно, она знала, что поступила с полицейским не совсем правильно, но также она понимала, что это жизнь, и никто, кроме неё самой, не может о ней позаботиться. «Вот только там, скорее всего, будут неприятности…».