Вход – Выход

Коростелёв повесил корабль в пространстве на расстоянии в десять километров от объекта, включив системы автоматического визуального захвата, и технического удержания.

— Вот мы тебя и поймали — заарканили, зайчик ты наш — побегайчик, — довольно сказал он, глядя на большой экран. — Пять лет назад тебя случайно обнаружила в поясе Койпера наша межпланетная станция «Плутон-4», летевшая дальше, сфотографировала, и сделала предварительные расчеты твоей орбиты. На Земле снимки посмотрели, и решили послать к тебе на разведку нас. Мы прилетели, но тебя в расчетном месте не оказалось, и тогда нам пришлось тебя искать целых три месяца. Нашли, красавчик! Теперь ты от нас уже никуда не денешься и не спрячешься! Ты у нас теперь под неусыпным надзором автоматики, и она будет реагировать на любое твоё неожиданное движение. Если только ты не захочешь удрать от нас со световой скоростью…

Коростелёв оттолкнулся от своего командирского кресла, взлетел к потолку рубки, зафиксировался в гамаке рядом с окулярами бортового телескопа, и навёл его на Объект, транслируя изображение на общий экран.

— Это куб белого цвета… — начал он комментировать свои наблюдения, одновременно записывая сказанное в память компьютера. — С гранью примерно в полтора километра шириной и высотой. Три кубических километра пространства с пока непонятным содержанием. Куб строго ориентирован на Солнце одной из своих граней, что говорит о рабочей автоматике, или, что тоже не исключено, действиях экипажа. Видны три грани: та, которая обращена на Солнце, и частично — две боковых. Две боковых светятся, находясь в тени, что намекает на самостоятельный источник излучения. Радиоволны от куба не отражаются, поэтому расстояние и размеры определяются с помощью триангуляции: куб — наш корабль — наш зонд — в километре от нас.

Коростелёв начал добавлять телескопу электронное увеличение.

— При большой кратности регистрируются подвижные гранулы на поверхности Объекта. Гранулы белые, с разделительными сероватыми прожилками. Температура поверхности куба — примерно сорок градусов по Цельсию в плюсе, что говорит о работе каких-то внутренних источников энергии.

Коростелёв вернулся в командирское кресло.

— На сегодня и пока — всё, — сказал он Поспелову. — Близкие исследования начнём завтра. Мы с тобой долго мотались в поисках, и последние трое суток спали урывками. Нужно хорошенько отдохнуть, чтобы ничего не напороть. Объявляю нам отпуск на двенадцать часов. Думаю, хватит нам этого времени на то, чтобы выспаться, а потом начнём самое важное и интересное.

— У нас есть пять зондов, — сказал Поспелов. — Как распределим их обязанности?

— Первый отправим к лицевой грани Объекта, ориентированной на Солнце. Если получится, проникнем внутрь куба. Мне почему-то кажется, что нет у него жёстких поверхностей — только их видимости. Запрограммируем зонд на три часа автономной работы. Если он не вернётся, отправим следующий уже в боковую грань. Если и он сгинет, пошлём третий зонд кубу в тыл. Но сначала облетим его первым же зондом со всех сторон, и снимем в деталях.

— А если безрезультатно потеряем все три зонда, что будем делать с оставшимися двумя? — намекнул Поспелов.

— Ну а что нам останется, кроме одного и того же? Три двери закрыты, попробуем вломиться ещё в две…

— При пяти неудачах останется последняя грань, шестая. А если парадная дверь — именно там?..

— Тогда у нас останется чисто принципиальная вещь.

— Лезть туда самим?..

— Мы с тобой что, камикадзе?!. — возмутился Коростелёв. — Дверь приличная — больше километра — наш корабль пролезет сквозь неё играючи, но зачем же самоубиваться?..

— Я про тебя и меня… Поштучно…