Везунчик (СИ)

Прошлой ночью над деревней бушевала летняя гроза. Сверкание множества молний и оглушительные раскаты близкого грома сотрясали небольшой домишко, словно пытались всей мощью сравнять его с поверхностью земли. Заполненный нехитрой посудной утварью сервант дребезжал внутренним содержимым на всю комнату. Ставни окон, слегка прикрытые бабушкой Анной при наступлении сумерек, стучали по рамам со страшной силой. Казалось, ещё немного и помутневшие от времени стёкла, плохо закреплённые растрескавшимися штапиками, вылетят из основания мелкими брызгами. И тогда буйство стихии ворвётся в комнату. Но ближе к утру всё успокоилось, раскаты грома, затихая, вскоре перестали быть слышны. Гроза удалилась в сторону юго — запада, решив проверить на прочность другие места. А может, и просто угомонилась, растеряв силы в борьбе со стойкой деревенькой, видевшей на своем веку катаклизмы и более сурового характера…

О событиях прошедшей ночи напоминали теперь только ударяющиеся о жестяные карнизы окон капли дождевой воды, стекающие по фасаду дома, да остаточные порывы ветра, время от времени ещё шумящего в кронах тополей и клёнов. Чернота, скрывающая небесную даль, вскоре рассеялась окончательно. Небосклон начал медленно разгораться на востоке, а воздух наполнился свежестью и приятным запахом озона. Наступала долгожданная тишина. Лишь негромко тикали на стене старые ходики, которые при жизни дед Семён старательно и подолгу чистил, смазывал и заводил позеленевшим от окисления ключиком, доставая его из недр массивного деревянного корпуса. В своё время часы были оборудованы механизмом боя. И каждые полчаса в нём срабатывала заводная пружина, слышался нарастающий хруст, а вслед за этим, на весь дом раздавался приглушённый звон. 'Бом — бом! Бом — бом!' И снова воцарялось безмолвие, погружая ночную действительность в таинственность происходящего. Теперь ходики уже не будоражили жильцов. Деда Семёна давно не было в живых, а время не пощадило механизм боя. Только в положенный момент хрустело что‑то внутри, да так и не звучали 'куранты', словно устали под тяжестью лет или не хотели больше досаждать громкими звуками спящим людям.

Здоровье старика окончательно подорвали события, произошедшие в 1986 году, когда на недалёкой атомной электростанции произошёл взрыв. Не торопясь списывать себя со счетов, дед Семён, имеющий большой водительский опыт и сохраняющий в своих руках право на управление автомобилем, поехал на устранение последствий аварии добровольцем. А через пять лет тщетных попыток по восстановлению здоровья отмучился окончательно и бесповоротно и был похоронен односельчанами на деревенском кладбище. Внукам не удалось попрощаться с любимым дедом. Только в следующем году вместе с родителями смогли они, наконец, посетить его последнее пристанище.

Но жизнь не стояла на месте. Кипела и бурлила молодая кровь, наполнялась весельем улица, собирающая по вечерам детвору из окрестных домов на посиделки и увлекательные игры. Завораживало всё. Мычание коров, блеяние овец, визг свиней, крики растревоженных в курятнике птиц и запахи сельской местности, вперемешку с дурманящим ароматом цветущей сирени. Вспомнилось ещё, как срывали они соцветия с этих кустов, состоящие из пяти лепестков. Загадать желание и обязательно съесть, а иначе ни за что не сбудется! Бурно делились радостью с друзьями, найдя искомое, и пытались 'насытиться счастьем до отвала'. А оно ждало каждого где‑то там, за горизонтом времени, в недалёком, но светлом будущем…

Наступившее затишье вернуло Артёма в состояние покоя, и дремота вновь начала одолевать измученное грозовым кошмаром тело. Дом бабушки Анны был для него чем‑то святым, навевающим воспоминания и грусть по прошедшему времени. Знакомый скрип половиц и загадочные вздохи надуманных детских страшилок в тёмных углах чулана. Шуршание многочисленного мышиного племени в неглубоком подполе и изобилие солнечного света на застеклённой веранде с висящими пучками сохнущих трав и старыми женскими чулками, плотно набитыми головками репчатого лука. Здесь прошло его счастливое детство, ребячьи забавы и первые шаги в понимание сущности окружающего мира.

С наслаждением лёг Артём на стареньком диване, который бабушка Анна заботливыми руками заправила постельным бельём, сшитым вручную из пёстрых лоскутков, оставшихся от старых вещей.