Ветер

Человечество всегда с мучительным интересом относилось к своему началу, своим истокам. Поэтому, наверное, так внимательны мы к феномену первого шага, предваряющего долгий и трудный путь. Поэтому, наверное, так притягателен для нас момент, когда рубят последний канат, связующий новорожденный корабль с землей, миг, когда закачается он на первой из длинной вереницы отведенных ему судьбой волн.

Собранные под одной обложкой четыре повести о русских моряках периода первой мировой войны, революции и гражданской войны различны по многим параметрам. Объединяет их то, что все они — о начале, о тех, кто был в числе первых. О рождении человека новой социалистической эпохи, эпохи революционного преобразования мира в одной профессиональной сфере — военном морском флоте. Это повести, в которых так или иначе изображено возникновение того «человеческого фактора», который составит славу и гордость Советских Военно-Морских Сил.

В этих повестях нет приглаженности, идеализации. Писатели-маринисты, представленные в сборнике, будучи очевидцами революционных преобразований на флоте, меньше всего старались дать бестеневую картину происходящего. И «Подводники», и «Ветер», и «Река», и «Черное море» — это повести о «кристаллизации», о том, как из сомнений и колебаний, из слабости и силы, из старого, отживающего возникает поколение людей, которым суждено было начать новое время.

Героям названных повестей, кроме цепей, действительно, терять было нечего, но им было от чего избавляться, что преодолевать в своих душах, родившихся в прошлом, а предназначенных историей для будущего!

Сборник открывается повестью А. С. Новикова-Прибоя (1877–1944), крупнейшего советского мариниста, жизнь и творчество которого неразрывно связаны с флотом. Писатель стал широко известен после появления эпопеи «Цусима» (1932). Баталер Новиков после выхода из тюрьмы, в которую попал по обвинению в революционной деятельности, был списан с крейсера «Минин» и переведен на броненосец «Орел». На борту «Орла» участвовал в Цусимском походе Второй Тихоокеанской эскадры.

«Цусима» открыла для многомиллионной читательской массы и другие произведения А. С. Новикова-Прибоя, к числу которых принадлежит повесть «Подводники». К ней могут быть отнесены слова известного исследователя русской и советской маринистики В. П. Вильчинского: «…значительная часть рассказов Новикова-Прибоя, написанных после революции, оценивала исторические события прошлого глазами современника, с позиций достигнутого в социалистической революции»[1].

В «Подводниках» найдем мы удивительно точно, до мельчайших подробностей изображенный быт, службу дореволюционного матроса. Кажется, что внимательно прочитав повесть, можно составить чертеж подводной лодки «Мурена», узнать расположение ее отсеков, постов, работу машин и механизмов, научиться готовить к боевой работе торпедный аппарат, ощутить, как «пахнет резиной, перегаром соляра», как «едкие газы пробираются в легкие», услышать звуки сменяющих друг друга дизелей и электромоторов. И эта достоверность детали, факта, подробности превращает читателя в очевидца. Но не это главное в повести. В центре внимания автора люди, матросы, которым через год-два предстоит столкнуться с революцией.

Молодой матрос Семен Власов, ищущий точку приложения сил своих, ищущий точку опоры в страшном мире службы подводника, участвующий в войне, цели которой ему непонятны, уходящий ради этих целей во враждебную морскую пучину, — герой повести. Повести о выборе пути, о наступающем прозрении…

И в то же время это повесть о тех, кто ускорял, кто готовил «самоопределения» многих людей. О большевике, об агитаторе. И хотя в тексте «Подводников» мы ни разу не встретим указания на партийную принадлежность радиста Зобова — «беспроволочного», как называет его команда, — с каждым новым упоминанием о нем все понятнее, кто этот «несуразный с виду человек». «Прошлое его — темно. В настоящем — недовольный человек, который все подвергает злой критике… И вообще он продувная бестия. Он редко пьет водку и не заводит знакомства с женщинами, а все-таки куда-то ходит. Куда? Никто не знает. Занимается какими-то таинственными делами». Таким видит Зобова герой повести.

Зобов направляет, придает осмысленность глухому еще, но растущему недовольству матросов. Оно проявляется по-разному. Это и гул раздраженных голосов, с трудом сдерживаемый гнев: «Эх, сговориться бы и громыхнуть по головам заправилов! Да так громыхнуть, чтобы вся земля загудела!.. К этому все идет. Только это будет похлеще, чем в пятом году; с испугу сам дьявол начнет молитвы творить…» Это и злой анекдот о том, как устроил царь смотр кораблю какому-то. А напоследок спросил, что это означает — двуглавый орел? Нашелся один кочегар — ответил: «Урод, ваше императорское величество!» Это и многое другое… Зобов настоящий, умелый агитатор. Нет у него пресной и скучной назидательности. Его речи злы, диалектичны и целенаправленны.