Ветер, кровь и серебро (СИ)

Первые дни весны в этом году выдались весьма холодными. Снег ещё не успел сойти, укрывая некоторые участки земли небольшими подталыми сугробами. Но солнце уже понемногу начинало греть, выпуская свои лучи, словно косы, из-за тяжёлых туч и окрашивая грязно-серое небо оттенками голубого. Да и воздух теплел, больше не кусая кожу и не обдавая со всех сторон ледяным дыханием зимы.

И вот сейчас в этом уже не столь холодном, но всё же свежем воздухе столкнулись два клинка. Кристина тут же отпрянула, целясь и выбирая место, куда можно было бы нанести удар. Ноги — обычно самая уязвимая часть тела, но все удары, что она пыталась нанести по ним, сегодня были уверенно отражены.

Генрих улыбался, будто они занимались любовью, а не дрались.

Она снова замахнулась, но ударить не решилась — он замахнулся тоже. Полуторный тренировочный меч у Кристины был довольно удобным, может, разве что, слишком длинным для её роста… Через мгновение клинки вновь скрестились с негромким звоном: Кристина нашла слабое место и попыталась ударить, но Генрих отбил её удар даже как-то лениво, нехотя, будто не считал серьёзной противницей. На самом деле это, конечно, было не так. Иногда Кристине думалось, что муж даже боялся её в такие моменты, а улыбкой блефовал, чтобы сбить с толку.

Она тоже улыбнулась — ждать надоело.

Начала наступать, и вот уже их мечи стали скрещиваться всё чаще, звеня, скрежеща и выбивая искры. Один раз Генрих задел её предплечье, заставив чуть попятиться, и даже бросил взволнованный взгляд, но Кристина, раззадорившись, боли совсем не почувствовала. Конечно, синяк потом останется, и служанка, может быть, снова решит, что муж госпожи её бьёт… Стало смешно от этих мыслей, хотя у них было основание: одна из служанок, несколько месяцев назад увидев огромный синяк на коленке у её милости, решила, что у неё неприятности с мужем. Впрочем, это было ожидаемо. К сожалению, женщинам куда чаще доводится получать синяки и ссадины в собственном доме, а не на тренировочном дворе.

Стало жарко, да и дыхание чуть-чуть сбилось, но усталости Кристина всё равно не чувствовала. Они по очереди постепенно теснили друг друга, и когда она брала инициативу в свои руки, то била попросту безжалостно. Пару раз задела его колено, а он в ответ не слишком сильно, но всё же ощутимо ударил по щиколотке, когда она, позабыв о низе, сосредоточилась на защите верха.

Кристина предпочитала держать меч двумя руками, а Генрих — одной, к тому же чаще всего левой, в чём заключалась главная сложность. И бил он из-за этого в основном по правой стороне. Хотя Кристина к этому уже почти привыкла. Всё равно колющих ударов они, естественно, друг другу не наносили.

Когда они столкнулись в очередной раз, Генрих почти прижал её к крепостной стене, но ей удалось увернуться от удара, и его меч чиркнул по камню. Кристина же, резко повернувшись, снова попыталась ударить, но просчиталась: её клинок столкнулся с мужниным почти у самого его основания, у крестовины. Кажется, она всё-таки задела лезвием его руку, но Генрих не подал виду. Она отступила, прицеливаясь; он перекинул меч из правой руки в левую, резко им крутанул и совсем легко, как бы невзначай, задел её левое бедро — она едва успела защититься и спастись от очередного синяка. Отойти ему от стены не позволяла, ограничивая его свободу действий, атакуя то справа, то слева.