Вертушки ночи (пер. Т.Куликова)

Чего я не понимаю, констебль, так это – неужели ему интересен блюз? Потому что жизнь Вайна – это блюз и есть. Такая пластинка с одной-единственной песней на сторону. Я к тому, что если бы люди были музыкой, Вайн был бы одной из этих, знаете, старых пиленых записей, перезаписанных сто раз с какого-нибудь фонографа или как его, где кто-нибудь по имени, скажем, Глухой Рыжий Робинсон, стоит по колено в Миссиссиппи и гундит чего-то себе под нос.

Я бы скорее ждал от него интереса к, скажем, Тяжелому Металлу, или к Панку. Хотя, конечно, он всеми интересуется. В конце концов.

Что? А, да. Да, это мой фургон, который с «Диско Адское Пламя» на боку. Вайн, понимаете, не водит. Никогда ничем таким не интересовался. Я помню как мы поехали отдохнуть в самой моей первой машине – я вел, ну и ремонтировал ее тоже. А у Вайна была задача – держать радио настроенным на пиратские радиостанции. Ему было все равно куда ехать, лишь бы по холмам, чтобы он мог ловить Кэролайн или там Лондон. Ну а мне было все равно куда ехать, лишь бы ехать.

Я-то всегда больше машинами интересовался, чем музыкой. До сегодня. Не знаю, наверное, больше никогда не буду водить. А то буду сидеть и дергаться – вдруг кто-то появится на пассажирском сидении…

Да-да, извините. Да. Так вот – дискотека. Идея была такая – фургон мой, записи – Вайна, остальные расходы – пополам. Это я предложил. Тогда казалось, что хорошая идея. Вайн живет вместе с мамой, но у них теперь только и есть для жизни две комнаты, все остальное забито его коллекцией пластов. Пластинки-то много кто собирает, но, я думаю, Вайн хочет – хотел – собрать их все, все, что были отштампованы. Он всегда думал, что хорошо провести время – это в каком-нибудь старом городке перерыть все в какой-нибудь старой лавке и выйти оттуда, купив что-то с названием типа «Сид Спутник и Космонавты» или как он там. И что странно – купит он это дело, доберется до своей комнаты, раздвинет пласты на полке – а там уже стоит такой аккуратный коричневый конверт с названием группы и датой записи и что там еще – дожидается.

Или попросит меня отвезти его аж в Престон или еще куда, чтобы найти какого-то водопроводчика по вызову, который в 1961 назывался Ронни Блестка и поднялся до 152 места в рейтинге – чтобы спросить, нет ли у того его же собственной записи лишней. И запись при этом такое старое барахло, что ее нигде больше не найдешь, даже в специализированных магазинах.

Вайн был из тех коллекционеров, которые не терпят пропусков в своей коллекции. Это, знаете, почти как религия. Он и вообще-то мог переговорить Джона Пила, но записи о которых он знал больше всего – это те, которых у него не было. Он ждал годами своего шанса заполучить какой-нибудь такой демо-диск, записанный панк-группой, давно перемершей от столбняка, подхваченного с английских булавок. Но зато к тому моменту, когда он его получал, он мог рассказать о записи все – вплоть до имени тетки, которая убирала после них студию. Я говорю – коллекционер.

Ну вот я и подумал – чего еще надо для дискотеки?

Ну, надо-то было еще много чего, и как раз того, чего у Вайна не было – наружности подходящей, тряпок, здравого смысла, малейшей идеи о том, как железо работает. Да и трепаться не переставая, как полный идиот, он не мог тоже. Но тогда мы на это по-другому смотрели, так что свою тачку я загнал, купил фургон и перекрасили мне его профессионально почти. Только если точно знаешь, куда смотреть, можно различить надпись «Мидланд Электрисити». Мне хотелось, чтобы выглядел он, как фургон «Ей-тим». Только те могут перепрыгнуть через четыре машины и упылить вдаль, а мой через водопроводный люк перебирается приставным шагом.

Да, да, со мной уже поговорили – и про дорожный налог, и про техосмотр, и про страховку. Извиняюсь. Не волнуйтесь, я вообще больше водить не собираюсь. Никогда.

Ну, мы купили гору усилителей у Яна Куртиса из Вайрклиффа, он как раз жениться собирался и Трэйси хотела, чтобы по ночам он был дома. Развесили объявления и стали ждать.

Нельзя сказать, чтобы поднялась большая давка, потому что люди просто не понимали стиля Вайна. Чтобы быть ди-джеем, не надо быть гением слова, народ ждет простых реплик, типа «Хэй!» или «Ого-го!» или «Танцуют все!», и все в таком роде. Неважно, что это звучит по-идиотски, главное – клиенты чувствуют свое превосходство. А вот чего они не хотят, так это чтобы кто-то, сверкая глазами, что твоя цветомузыка, им говорил: «А вот эта запись интересна следующим…», как раз когда все так мило напиваются на свадебном приеме.