Верхняя

В Бирюлевском дендрарии расцвела сакура. В 2010 году почетный гражданин Южно-Сахалинска Мияниси Ютака подарил жителям Москвы экзотические деревья. Они превратились в прекрасный цветущий сад.

Воплощение дружбы нежности деревьев Азии с суровым климатом России. Всего неделю цветения, и прозрачные лепестки опадают.

Среди моих ровесниц мало девушек, не грезивших садами цветущей сакуры после «Мемуаров гейши». Там, в кино, розовые лепестки кружили в воздухе, заполняя пространство. В минуты просмотра этих кадров у меня появилась мечта – прочувствовать аромат цветения.

Стою в парке. Зябко. Грею ладони дыханием.

Опустошенная, утратившая что-то важное – ориентир пути…

Сакура цветет без запаха! Навигатор дал сбой.

Наивная дуреха, могла бы загуглить в интернете: «Описание аромата цветущей сакуры» и не жить мечтами, что это – пик романтики.

Отобрали почти детскую мечту. Беспечную, основанную только на эмоциях и органах чувств. Кажется, так описывался метод поиска настоящих желаний до того, как я влюбилась в идею с сакурой.

Долгие годы с мыслями о том, что когда мне подпишут заявление на увольнение и (после соблюдения ряда формальностей) разрешат выезд за границу, я отправлюсь на Ханами. Или заниматься Ханами, в Японии же это вроде бы как процесс созерцания. Если бы я хоть немного матчасть изучила, знала бы, как правильно эти определения сочетаются. Но мне же так хотелось настоящего.

Вот он – кадр из фильма! Вот – десять лет ожиданий. И… вот – Бирюлевский дендрарий. Настоящее, что уж там скрывать.

«Доброе утро»!

Буду ожидать сезон цветения яблонь в Коломенском. Излечу душу натурпродуктом. Я знаю, как пахнут цветущие яблони. Они не подведут. Благо, что до второй декады мая время еще есть.

Что за мистический для меня якорь с сакурой? Надо обязательно пересмотреть фильм вечером. Помню точно, была информация. Прототип главной героини выиграла суд у автора экранизированной книги.

Так, стоп! Я не на работе, у меня сегодня выходной. Никаких судов и разбирательств. Выдохнула, осмотрелась вокруг. А если не «Мемуары гейши», что я буду смотреть вечером? В голове заметались мысли в воспоминаниях о желаемых делах на выходные.

Конец апреля – начало мая, потрясающий период пробуждения природы. Впереди пышное цветение, а потом целых три месяца буйства ароматов и красок. Дожди, стучащие по сводам крыш. Душный воздух перед катарсисом небесного напряжения – грозой. Раскаты майского грома.

Подумаешь, сакура не пахнет. Придумаю себе новую мечту. Признаться честно, сокровенная у меня давно уже есть. Только совсем несбыточная… Я хочу завести себе питомца! Свою настоящую собаку. Несбыточная она потому, что график моей работы и командировок не подразумевает наличие маленького друга. Возможно, когда-нибудь потом куплю себе дом на берегу моря и забавного французского бульдога. Он будет хрюкать, когда мы будем гулять, храпеть на своей роскошной подстилке рядом с кроватью. Толстый такой, со складочками. Наверное, посмотрю «Хатико» перед сном, где-то же я могу поплакать. Или достаточно с меня японских мотивов.

Нога безнадежно поскользнулась, утопая в свежей куче собачьего дерьма. Реализм городских тротуаров во всей своей красе. Мои новые туфли, я же только вчера их купила! Черные на шпильке, замшевые.

Где тут у нас производитель кучи? Осмотревшись по сторонам, заметила невысокого лысого мужчину с поводком в руках.

– Мужчина, доброго дня. Вас не учили убирать за своей собакой? – подойдя к нему, спросила я вежливо.

– Ты меня учить собираешься? Иди куда шла, – мужчина затянулся глубоко остатком тлеющей сигареты, выдохнув сигаретный дым мне в лицо.

– Ай-ай, как нехорошо! Я же культурно с вами – на вы. Не люблю, когда мне «тычут» незнакомые люди.

В этот момент я уже знала кличку собаки, которая соорудила сие великолепие. Номера авто, на котором лысый рассекает, и последствия, к которым приведет его жестокое обращение с трехмесячным щенком питбуля через два года. Нехорошо как-то получается.

– Лысый, ко мне! – пора учить этикет.

Не люблю описывать подробности своего стиля работы. Просто где-то в Бирюлевском дендрарии через час прохожие обнаружат одинокого мужчину в трусах. В собачьем ошейнике, на поводке, привязанном к дереву. Сам он развязать его не сможет, команды надо исполнять. И, ах да, туфли у меня почти чистые. Так себе, конечно, работа языка у него, но достаточная, чтобы запомнил простое правило.

«За питомцем своим надо убирать!». Футфетиш теперь у лысого в табу.

Есть еще один нюанс, такой ма-а-аленький. У меня на пассажирском сиденье хлопает глазами, высунув язык, щенок питбуля голубого окраса.

– Что, Марсеныш, едем домой?

Марс радостно завилял хвостом, услышав непривычные доброжелательные интонации. Ну и что, что сакура без запаха, зато я теперь с другом. По дороге заскочим в магазин и будем смотреть «Хатико» вместе.