Верёвка

«Верёвка, как и палка – один из древнейших инструментов.

Это наши первые друзья: палку люди изобрели, чтобы

отталкивать плохое, а верёвку – чтобы притягивать хорошее.

Оба эти инструмента можно найти везде, где жил человек.

Даже сейчас они обитают в наших домах и вторгаются

в нашу жизнь, как полноправные члены семьи.»

(Кобо Абэ)

День не спешил начинаться. За окном в сумерках медленно падал крупный снег, словно утренний свет разорвали на клочки и только в таком виде допустили на землю. Егор прикрыл глаза, и снежная занавеска превратилась в планктон, тысячи мелких светящихся созданий в тёмной толще воды перед стеклом маски.

Наверное, потому он и выбрал для завтрака эту прозрачную кафешку в «Музеоне». Если смотреть вот так, полуприкрыв веки, набережная похожа на утренний пляж, по которому бродят на отливе собиратели ракушек или ловцы крабов. Убрать бы ещё все здания с той стороны реки…

– Не выспался?

– Да как-то так… А ты вроде бодрячком?

Ольга уже доела свой салат. Кажется, её реакция на возвращение в большой город совершенно противоположна – не терпится выйти на работу. В отпуске ей явно не хватало многих городских радостей. «Коренная москвачка», что тут поделаешь.

Полететь в Гонолулу они решили после просмотра какой-то дурацкой комедии. Болтали в постели о том, откуда этот классический штамп у америкосов – если ханимун, обязательно Гавайи. Перешли к шуткам про свой воображаемый ханимун, и когда его вообще отмечать, если свадьбы как таковой устраивать неохота, но совместная жизнь вроде как уже идёт, и почему бы не… Так, слово за слово, и оказались в отпуске на Гавайях.

Но движухи там вышло меньше, чем в кино. К тому же Егор старался выбирать более дикие и безлюдные пляжи, где можно понырять в чистой воде – а Ольгу, наоборот, тянуло на рынки, вечеринки, или хотя бы туда, где можно сделать красивые фотки. Странный получился ханимун, в общем.

– Слушай, я побегу. Тебе ведь не терпится своим романом заняться?

– Да не то чтобы… – Он постучал пальцами по закрытому ноутбуку. – Но посижу ещё, да. Может и набросаю пару киломемов.

Она встала, сняла с вешалки чёрное пальто и красный шарф. Улыбнулась, почти натурально. Хотела уже отойти, но снова повернулась к столу.

– Ты кстати сегодня кофе пьёшь левой рукой. А я думала, что поговорка “встал не с той ноги” касается только нижних конечностей. Или может, ты левша переученный?

Он посмотрел на руку, в которой держал чашку.

– Да тут на столе места нет, вот и поставил с этой стороны… Ты меня просто троллишь на прощанье?

– Ага. – Теперь она улыбнулась по-настоящему, и потянувшись через стол, поцеловала его в висок. – Выныривай, офисный планктон.

Он помахал ей рукой и открыл ноут. А когда она вышла, закрыл обратно. Писать не хотелось.

Хотя вид на набережную приятный, и народу нет. Но что-то не то. Может, музыка. Раньше ему нравилась Лана Дель Рей, и её сомнамбулический голос вполне подходит к этим сумеркам, но… Громковато. Вырубить бы Лану совсем, а на крышу поставить микрофоны, чтоб стало слышно, как снежинки падают.

Да и какой там “роман”? Фальшивая словесная бирка, такой же домашний прикол, как и “ханимун”. Любимая ольгина игра-комедия, короткие скетчи про чужую пафосную жизнь: “не буду сегодня надевать бриллианты”, “заперся в своём фамильном замке”… На вечеринке её друзей-киношников отмечали выход очередного шедевра, а Егору фильм не понравился, и хотя он обещал Ольге не выпендриваться и не рассказывать про гусей, но выпил лишнего – и подколол режиссера. Мол, гонки на гелендвагенах – это конечно красиво, но so last century, простите мой китайский; сейчас деньги улетают на другой конец света после нажатия пары кнопок на мобиле, школьники смотрят с квадрокоптера в спальню президента, роботы крадут электричество у домохозяек, и ещё куча дивных новых преступлений вокруг. А у вас, извините, стремительный домкрат.

Режиссер мягко, как айкидошник, развернул наезд Егора против него самого. Всё так, снимаем баяны, хороших сценариев не хватает. Возьми да напиши. Слабо? Егор отшутился: конечно слабо, пока один абзац проходного бизнес-плана в агентстве приносит больше, чем целый роман, над которым надо целый год корпеть. Он даже назвал фамилию писателя, который рассказывал ему о таких печальных расценках на литературной ниве.

Но идея зацепила, и постепенно он стал набрасывать какие-то кусочки о работе воображаемого “цифрового участкового”, простоватого опера старой закалки, которого назначили на эту мутную должность, чтобы побыстрее спихнуть на пенсию. Однако старый мент случайно находит поддержку в лице молодого хакера и бойкой девицы-рекламщицы, и эта великолепная тройка начинает раскрывать одно дело за другим.