Вера, мышонок и другие

На часах девять тридцать утра, и уже в десять уходит автобус на Санта-Эсмеральду, второй по величине город страны, до которого 280 километров и пять-шесть часов пути. Пришло время попрощаться с домом и всем, что было дорого.

Вера Хименес стояла во дворике со спортивной сумкой в руке и рюкзаком за спиной и, наверное, в последний раз в жизни смотрела на дом, в котором родилась, выросла, прожила счастливо и в основном беззаботно девятнадцать лет, сначала вместе с матерью, потом с матерью и дедушкой, а последние шесть лет, после внезапной кончины матушки, вдвоём с дедушкой. А теперь ушёл и он, всего месяц назад, но уже оказалось, что дом, который должен был остаться ей, вдруг каким-то загадочным образом стал принадлежать дальним родственникам, о которых Вера даже и не слышала до недавних пор. Так что дом Вера покидала не по своей воле.

Чиновник, занимающийся всеми делами, связанными с недвижимостью, насчитал причитающуюся ей одну тринадцатую часть во владении домом, которую она уже и получила в виде денег. Этой небольшой суммы далеко не достаточно, чтобы купить другое жильё, но она поможет не пропасть в первое время.

Соседи и друзья семейства Хименесов — Родригесы — говорили ей, что здесь какой-то подвох и дом по всей справедливости и по завещанию должен принадлежать ей, что здесь какая-то подтасовка, предлагая ей помощь и кров, пока они все вместе не разберутся в этом. Но Вера, понаблюдав за претендентами на недвижимость, а теперь уже и владельцами, решила с ними не связываться.

Утраченной недвижимости ей вовсе не было жалко, сожалела она больше о прошлом, которое будет выметено отсюда как ненужный мусор. Ну да ладно, она постарается сохранить в воспоминаниях всё, что получится, а также те немногие предметы, оставшиеся от матери и дедушки, которые она смогла взять с собой.

Часики матери были сейчас на её руке, а несколько книг, что ей когда-то покупал дедушка, упакованы в рюкзаке. Там же, аккуратно завёрнутые в футболку, лежали два её игрушечных друга: плюшевые Вомбат и Кенгуру, оставшиеся с глубокого детства и бывшие когда-то составной частью великолепного «Австралийского трио», третий участник которого — Коала — был подарен Верой её подруге Марисоли, у которой тоже была плюшевая коала, временами выглядящая очень грустной. Вера об этом знала и подумала, что если коал станет две, то тогда той, первой, не будет грустно. Такой подарок многого стоил, ведь у обеих девочек игрушек было раз два да обчёлся, и они не были приучены ими разбрасываться.

Ещё в рюкзаке лежали фотографии матери и дедушки, а также пара снимков её пёсика Жуки, останки которого были закопаны здесь же, в одном из уголков дворика несколько лет назад. Вера подошла к этому месту, присела и, приложив руку к земле, попрощалась с четвероногим спутником её молодости. А ранее, этим утром, она побывала на месте последнего успокоения матери и дедушки, чтобы проститься и с ними.

Посмотрев ещё раз на дом, Вера вышла на улицу и прикрыла за собой калитку, после чего быстрым шагом направилась в сторону автобусной станции.

Марисоль Флорес, подруга с самых ранних лет, а теперь и единственная, стояла уже там, махая издалека рукой. Раньше были ещё две девочки, но их родители переехали в другие места, и с тех пор они потеряли связь, так как соцсети тогда находились ещё в зачаточном состоянии, да и об интернете они только слышали и даже мобильных телефонов не имели. В последние годы предпринимались попытки найти этих девочек, но они не увенчались успехом. Не исключено, что их родители вообще решили уйти от цивилизации и поселиться в лесах, чтобы питаться листьями и травами и купаться в озёрах с утками. Одна из девочек, как запомнила Вера, просто обожала уток и всегда таскала с собой резинового утёнка по имени Жу-Жу, который, по словам девочки, был своеволен и не всегда её слушался. Его имя запомнилось, поскольку было похоже на имя пёсика Веры.

Марисоль хотела прийти сегодня пораньше, прямо домой к Вере, но из-за необходимости вести в школу младшего брата успевала только на автостанцию.

— Ну как ты, Вера? А может всё-таки передумаешь и останешься здесь? У Родригесов или у нас — мои родители не против, даже хотят этого.

— Нет, что ты, так ничего не выйдет, — ответила Вера. — И у вас, и у Родригесов много людей в доме. И без меня-то тесно. Ну и потом, поживу я несколько месяцев, предположим, а дальше что? Всё равно придётся снимать жильё, а за работу здесь много не платят, да ведь её ещё и найти надо, мои же деньги быстро закончатся. Так что мне надо уезжать, хоть и не хочется. Но ты обещала приехать ко мне, как только я устроюсь. Приедешь, Марисоль?