Веном. Хранители миров

Женщина в снежно-белом плаще, с большим капюшоном, отделанным изящным кружевом, держа младенца на руках, вошла в двери храма, вырубленного в скале. Солнечные лучи, проникавшие сквозь множество маленьких кривых окон в потолке заливали теплым светом неровные молочно-бежевые стены, пол, выстланный розовым ониксом и скромное убранство. Посредине стоял алтарь – небольшая возвышенность из розового оникса выстланная живыми благоухающими цветами и уставленная чашами разных форм и размеров. Навстречу женщине вышли три служительницы храма.

– Здравствуй, Анна! – Радостно сказала первая, мать улыбнулась и протянула ей ребенка, та взяла младенца на руки.

– Сын! – Радостно сказала мать, женщины одобрительно улыбнулись.

– Бог выберет ему самое лучшее имя! – Заверила вторая.

– А мать вымолит великую судьбу! – Добавила третья.

– Счастливую судьбу… – Робко добавила Анна.

Женщины, шелестя юбками, направились в глубину зала, они положили младенца в деревянную колыбель, стоящую у алтаря. Зажгли свечи в аромалампах, и воздух постепенно начал наполняться, легким цитрусовым ароматом. Мать удобно уселась подле колыбели, не сводя любящих глаз со своего малыша.

– Ты подготовила оберег? – Спросила первая из служительниц, Анна сняла с шеи серебрянную цепочку, на которой висел маленький рубиновый кулон. Его форма напоминала каплю, а цвет был точно таким же, как ее глаза. Она протянула оберег женщине, та положила его в колыбель. Все три служительницы разом опустились на пол, усевшись в полукруг, взялись за руки и начали тихо шептать.

– Дай, ему имя! Имя ему… Nomen illis… Дай, ему имя! Имя ему… Nomen illis… Дай, ему имя! Имя ему… Nomen illis…

– Cinis! Пепел к пеплу, прах к праху! – Покричала одна из служительниц, подняв лицо вверх, вторая громко заявила. – Имя ему Ашэ!

– Пепел! – Едва слышно сорвалось с дрожащих губ матери, в ее рубиновых глазах застыл ужас, ребенок заплакал. Мать начала качать колыбель, по ее щекам текли безмолвные слезы. Третья из служительниц поднялась, и, взяв одну из чаш с пола, опустилась над колыбелью, обмакнула палец в вязкую жидкость и провела по лбу ребенка, оставляя красную полосу.

– Бог нарек тебя Ашэ! – Улыбнувшись, сказала она, ребенок перестал плакать. – Не бойся, Анна! – Обратилась она к матери, с той же ласковой улыбкой, и, проведя по ее щеке рукой, подняла лицо за подбородок вверх, заглянув ей в глаза. – Ашэ – хорошее имя! Ведь все не только обращается в пепел, но и рождается из него. А теперь попроси у Бога великой судьбы своему сыну! – Мягко сказала она, служительницы быстро удалились, оставив мать и младенца одних. Анна взяла ребенка на руки, начала качать его и тихо запела:

«Ашэ, мой маленький Ашэ!

Пусть Бог внимет моей мольбе!

Ашэ, мой маленький Ашэ!

Пусть судьба будет добра к тебе!

Господь, даруй ему благость и справедливость, ум, верность и честь!

Щедрость, отзывчивость и силу,

Бережливость и бескорыстие,

Усердие и миролюбие!

Пусть сердце его будет справедливое, доброе, а рука твердая

И даруй ему жизнь словно мед!

Даруй ему жизнь словно мед!

Даруй ему жизнь словно мед!

Даруй ему жизнь словно мед!»

Как заклинание снова и снова повторяла мать свою молитву, еще долго сидя у алтаря, качая свое дитя и крепко сжимая в руке оберег.

Человек, облаченный в черный плащ с капюшоном, стремительно шел по огромному коридору. Каждый его шаг гулким эхом разбивался о высокие своды пещеры, в которой находился дворец. Он с поразительной легкостью распахнул массивные резные двери из блестящего черного оникса. Вошел в приемный зал, откинул капюшон и снял черную плотную тканевую маску, скрывавшую нижнюю часть его лица.

– Ваше Высочество! – Поприветствовал он короля. Король, сидевший за столом, заваленным бумагами, утомленно взглянул на вошедшего.

– Говори! – Тихо сказал он.

– Ашэ снова исчез! – Разочарованно усмехнулся человек. – И, скрыл от нас мир, в котором он находился! – Король устало потер лоб, глаза его были красного цвета, как и у вошедшего, но в них не было ужасающего огненного блеска, они были темными и теплыми, словно огромные рубины. Из противоположного угла просторного зала послышался голос.