Венерианский маг (фрагмент)

Эдгар Берроуз

Венерианский маг (фрагмент)

("Carson Napier of Venus" #5)

1

Рой Чепмэн Эндрюс однажды сказал, что приключения - результат плохих способностей и неумения. Если бы дело обстояло именно так, мне должны были бы сразу в двух мирах вручить призы за самые слабые способности, полное отсутствие какого-либо умения и дурные наклонности, потому что я всегда напарываюсь на самые удивительные приключения.

Мне кажется, что я всегда вполне толково планирую свои поступки, иногда даже проявляю незаурядную хитрость и смекалку, чтобы избежать неприятностей; но потом откуда-то выскакивает маленький подленький чертик, и вся моя рассудительность катится в тартарары. Однако должен признать, что это мой обычный недостаток; и всякие безобразия, в частности, безрассудная смелость, весьма характерны для меня. Я опрометчив. Я всегда пытаюсь поймать самый невероятный шанс. Я знаю, что это глупо.

Вещи, над которыми надо много размышлять, сбивают меня с толку. Частенько я знаю: то, что я собираюсь сделать - беспросветная глупость. И все-таки я ее делаю. Я играю со Смертью, моя ставка в игре - жизнь. Но у меня было достаточно времени, чтобы научиться немного передергивать, и до сих пор я всегда сводил игру хотя бы к ничьей.

Несчастье, которое немного изменило курс моего корабля (так, что я приземлился на Венере вместо Марса), было результатом ничтожной ошибки в вычислениях одного из самых известных американских астрономов, чьи расчеты были проверены и перепроверены несколькими моими приятелями (такими же грамотными), и мной самим напоследок. В этой компании не было недостатка ни в знаниях, ни в глупости. Вероятно, именно поэтому результатом стала цепь таких приключений, которые никогда не смогли бы произойти ни с кем другим, кроме меня.

Я оставляю эти записи тому, кто сможет их прочесть. Это мое последнее приключение.

Сколько в нем случайностей и сколько глупости? Вам судить. Господа присяжные, мои добрые читатели, передвиньте вашу лампу чуть левее от любимого кресла и внимательно изучите свидетельские показания.

Я познакомился с Эро Шаном в Хавату, образцовом городе за Рекой Смерти. Вскоре он стал моим лучшим другом. Он помог мне построить первый аэроплан для полетов - вернее, для хулиганства в пустых небесах Венеры, не ведающей забастовок профсоюза авиадиспетчеров. Моя Дуари назвала аэроплан энотаром или птицекораблем, в нем мы ускользнули из Хавату после маленького недоразумения в суде, который зачем-то приговорил Дуари к смерти.

В следующий раз я видел Эро Шана висящим на стене в музее естественной истории города Ву-ад, парализованного от шеи до пят. Должен признаться, что там он мне понравился. Это был почтенный и внушительный экспонат, тем более поучительный, что мы с Дуари висели рядом в том же состоянии. Тогда же Эро Шан успел мне рассказать, что ему с помощью нескольких ученых из Гавату удалось построить второй энотар. Но во время испытательного полета он столкнулся с тем же кошмарным штормом, который сдул меня и Дуари эдак на пару тысяч миль от курса. В результате вышеизложенного он должен был совершить вынужденную посадку возле Ву-ада, где и закончил полет, став нечаянной радостью для смотрителей музея и сотен посетителей.

Когда к превеликому огорчению всего народа эноэба мы ускользнули и оттуда, Эро Шан согласился прогуляться с нами, и после нескольких десятков душераздирающих приключений мы достигли Санары, столицы Корвы, страны, расположенной на континенте Анлап.

Корва - единственная страна на Венере, которую Дуари и я смогли назвать своей. Я сражался за Корву с кровожадными Зани. Я спас жизнь маленькой дочери истинного джонга Корвы, моего хорошего друга Тамана, и поэтому он отнесся ко мне, как к родному сыну, что закончилось достаточно любопытно он и в самом деле усыновил меня.

Поэтому теперь я - танджонг Корвы. Поэтому, когда мы с Дуари вернулись в Санару после недолгого отсутствия (немногим более года), нас ждал в буквальном смысле слова королевский прием. (Мне кажется, что добрые жители Санары давно оставили всякие надежды увидеть нас снова, и были немало поражены нашим появлением, что, впрочем дало им замечательный повод повеселиться и попировать вволю.)

Мы пировали и веселились дни и ночи напролет. Чтобы люди смогли увидеть и приветствовать нас, мы проехали по всему городу в королевской беседке, укрепленной на спине гантора, украшенного великолепной попоной. Люблю я, черт подери, этих гигантских вьючных животных, по сравнению с которыми любой мамонт или мастодонт выглядели бы карликами! Две сотни дворян, ганторов и воинов составляли наш кортеж. Казалось, люди сходят с ума от радости, видя нас. Я скромно счел это свидетельством моей неслыханной популярности и невиданной красоты Дуари.