Венера Прайм

Грант делал запись в бортовом журнале «Стар Куин», когда услышал, как за его спиной открылась дверь. Он даже не потрудился оглянуться посмотреть кто это, ведь экипаж корабля состоял всего из двух человек, и ясно было, что это Мак-Нил. Но тот молчал и не заходил в рубку, это удивило Гранта, и он развернулся вместе с вращающимся креслом.

Мак-Нил стоял в дверях с таким видом, словно увидел привидение. Грант и не подозревал, насколько эта мелькнувшая у него в голове избитая метафора близка к истине. Мак-Нилу и впрямь привиделся призрак, самый страшный из всех призраков — его собственный.

— В чем дело? — сердито спросил Грант. — Заболели, или случилось что-то?

Инженер закивал головой, при этом капельки пота оторвались от его лба и, сверкая, полетели по комнате по идеально прямым траекториям. Мускулы гортани шевелились, но с губ его не слетало ни звука. Казалось, он сейчас заплачет.

— Нам крышка, — просипел он наконец. — У нас закончился кислород. — А потом действительно заплакал. Упасть он не мог из-за отсутствия гравитации, и поэтому просто повис в воздухе, совершенно потеряв человеческий облик, став похожим на дряблую куклу, медленно теряющую свою форму.

Грант промолчал. Он стал машинально, яростно растирать тлеющую сигарету в пепельнице, пока не погасла последняя крошечная искорка. Ему стало казаться, что воздуха уже не хватает, — извечный ужас космических дорог схватил его за горло. Затем, не спеша освободившись от эластичных ремней, которые создавали некоторую иллюзию веса, он с автоматическим мастерством стартовал к двери, и поравнявшись с инженером, сердито похлопал того по плечу, велев немедленно прийти в себя. Но Мак-Нил даже не пошевелился, такое поведение было совершенно непростительным, даже в данных обстоятельствах.

«Стар Куин» даже отдаленно не походила на космические корабли, рисовавшиеся воображению людей первой половины XX века. Она состояла из двух сфер диаметром пятьдесят и двадцать метров, соединенных цилиндром длиной сто метров. Вся конструкция напоминала построенную из спичек и пластилина модель атома водорода. Большая сфера предназначалась для команды, груза и систем управления, меньшая — для атомных двигателей.

Трюм корабля представлял собой большое полусферическое помещение, заполненное ящиками и коробками, расположенными в сюрреалистическом трехмерном беспорядке, возможном только при полном отсутствии гравитации.

Но даже исчезни внезапно весь груз, Грант едва ли заметил бы это. Он смотрел только на большой, выше его самого, резервуар с жидким кислородом, который был прикреплен к стене рядом с дверью шлюза.

С виду все казалось таким же, как всегда: тускло поблескивала алюминиевая краска, оставались неповрежденными отходящие трубки. Все было в полном порядке, и только одна мелкая деталь указывала на беду — стрелка индикатора содержимого неподвижно застыла на нуле.

Грант смотрел на этот молчаливый символ, как много веков назад, во время чумы, мог смотреть какой-нибудь вернувшийся домой лондонец на входную дверь, перечеркнутую в его отсутствие грубо нацарапанным крестом. Раз шесть Грант постучал кончиками пальцев по стеклу индикатора — а вдруг стрелка просто застряла?

Когда Грант вернулся в рубку, Мак-Нил снова был уже самим собой. Причину столь быстрого выздоровления выдавала открытая аптечка. Инженер даже попытался сострить:

— Это был метеорит. Утверждают, что в корабль такого размера он должен попадать раз в столетие. Мне, кажется, по нам поторопились выстрелить, ведь впереди еще девяносто пять лет.

— Но почему не сработала сигнализация? Давление воздуха нормальное. Как такое возможно, если мы продырявились?

— А мы и не собирались этого делать, — ответил Макнил. — Метеорит, должно быть, разбил змеевики расположенные снаружи корабля, по которым циркулирует кислород, охлаждаясь, чтобы оставаться жидким.

Грант помолчал, собираясь с мыслями. Случившееся было серьезно, чертовски серьезно, но не обязательно грозило гибелью. Как-никак больше трех четвертей пути осталось позади. А затем с надеждой спросил: 

— Значит вся надежда на регенератор? 

Мак-Нил покачал головой:

— Цифру нужно конечно уточнить, но примерно около десяти процентов кислорода теряется при его восстановлении из углекислого газа. Вот почему нужен резерв кислорода, который был в том баке.

— Скафандры! — возбужденно воскликнул Грант. — Каковы в них запасы кислорода? — Он сказал это не подумав, и от мгновенного осознания своей ошибки ему стало еще хуже, чем раньше.

Мак-Нил был снисходителен:

— Там не может храниться сжиженный кислород — он закипит через несколько дней. Там аварийный запас сжатого воздуха примерно на тридцать минут.