Велосипед судьбы

– Это плохой провод, – терпеливо объясняет Василиса. – Точнее, не то чтобы совсем плохой, но мне не подходит.

– Эй, девочк, не говори такой слова! – возмутился продавец, чернявый толстячок в большой, делающей его похожим на диковинный гриб, кепке. – Это лючий провод на рынок, слово тебе говорю!

– Какой он лучший? Это обычный бытовой установочный ПБПП! А я уже три раза сказала, что мне нужен ВББШв! Мне его по шпангоутам тянуть! Ваш пэбэ там перетрётся и закоротит нам всю проводку!

– Девочк, что ты понимаешь в провод? Я много лет продаваю электрический всякий штука! – продавец машет руками, показывая увешанную бухтами кабелей и связками сетевых шнуров, заваленную россыпями розеток, выключателей и плафонов лавку. – Я всё знаю за провод! Это провод привезли из один очень тайный срез, там такой наук был! Такой техник! Вах! Потом все умерли, конечно, но провод остался. Самый лучший провод, мамой клянус!

Но Василиса его не слушала.

– Вон с той катушки покажите ближе.

Продавец всплёскивает руками, разводит руками, заламывает руки и всячески выражает возмущённое непонимание.

– Девочк, этот провод – совсем не провод! Он не для электричество розетка! Он…

– Я вижу, это коаксиальный РГ. Я знаю, что он не силовой, разумеется. Но силового у вас нет, а коаксиал мне нужен для подключения внешней антенны…

– Вай, девочк, зачем плохо говоришь про мой товар? – решив, что руки выражают его эмоции недостаточно наглядно, продавец переключился на мимику лица.

Закатил глаза – выкатил глаза. Зажмурился – заморгал. Раскрыл рот – закрыл. Василиса подумала, что он сейчас похож на пойманную рыбу и, не удержавшись, хихикнула.

– Этот молодёжь совсем никакой уважение не иметь! – пожаловался продавец в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. – Зачем говоришь сильный провод нет? Вот сильный провод! Совсем сильный! Вах какой сильный, смотри!

Он принялся тыкать Ваське в нос огрызком кабеля.

– Он просто толстый, – терпеливо ответила она, – из-за того, что изоляция резиновая. А жилы тройка, алюминий. Мне такой не нужен. РГ покажете, или мне в другую лавку идти?

– Не надо другой лавка, – вздохнул продавец, – смотри свой эргэ, девочка-электрик.

– Я механик, – рассеянно ответила Василиса, пробуя кабель на изгиб и разглядывая оплётку экрана. – С волантера. Младший.

– Я уже боюсь увидеть вашего старшего, вах!

– Правильно боитесь. Он бы вам уже много всего сказал. Какой диаметр центральной жилы тут?

– Вай, ты такая умная, сама смотри! – обиделся лавочник.

– Ладно… – Василиса достала из сумки на поясе штангенциркуль. – Да, этот подходит. Мне тридцать метров. Почём будет?

– Сорок!

– За всё?

– За метр!

– Вы пошутили сейчас, да?

– Какой шутка! Ты покупать пришла или над продавец издеваться?

– Понятно. Ладно, я пошла.

– Эй, ты мой время потратила и совсем ничего не купила! У моего народа это обида и оскорбление!

– А у моего народа обида и оскорбление так цену заламывать!

– А какой твой народ, вредный девочк?

– Я цыганка. Цыганка Вася из табора Малкицадака! – Василиса откинула прядь волос, показывая тонкую золотую серьгу с чёрной каменной бусиной. – И если я пожалуюсь дяде Малки…

– Вай, зачем жалобы? Зачем Малки! Я уважаю Малки, все уважают Малки! Я тебе этот провод совсем даром отдам! По тридцать пять!

– Я ухожу!

– Шютка, слюшай, шютка! По тридцать. Это хороший цена!

– Не смешно. Пойду посмотрю, может, кто другой смешнее пошутит.

– Вай, ну зачем так? По двадцать пять тебе достаточно весело, младший цыганка с волантера?

– Я младший механик. А цыганка я потому, что меня торжественно приняли. За помощь табору. И двадцать пять всё ещё не смешно.

– За какие грехи Дорога наказала меня таким покупателем? Двадцать три, или называй своя цена!

– Восемь за метр, – быстро сказала Васька.

– Вах, какая трагедия! – всплеснул руками продавец. – Такая маленькая и уже сумасшедшая! Кто твои родители, почему они не заперли тебя в мягкий комната, чтобы ты не бродила по рынку и не пугала честных торговцев? Девятнадцать!

– Мой папа – капитан волантера и военно-морской офицер! Девять!

– Наверное, он слишком долго был в плавании и не воспитал тебя подобающим образом! Семнадцать, и учти, что ты уже оставила моих детей голодными!

– Судя по вашему возрасту, вашим детям давно пора зарабатывать самим! Девять с половиной!

– Я, конечно, имел в виду внуков, которых ты хочешь оставить без сладкого. А они его заслужили, клянусь! Слава Искупителю, они не такие противные как ты, девочка! Пятнадцать, и это крайняя цена!

– Я противная? Это вы ещё моего брата не видели! Десять!

– Великое Мироздание! У тебя и брат есть? Теперь я понимаю, почему Мультиверсум гибнет – два таких монстра в одной семье! Четырнадцать, и это уже грабёж!

– У меня есть даже кот. И мама. Но всё равно десять.

– Вай, девочк, десять уже было! Ты должна сказать «одиннадцать», мы торгуемся!

– А я не дам больше десяти. Вот триста за всё, – она выложила на стойку стопку лёгких белых монет. – И мы оба знаем, что это гораздо больше, чем вы заплатили сборщикам.