Великое Нигде: Побег из Шуршенка

Легендарная своим устройством и населением столица Бесконечного мира Новаском настолько олегендарилась, что неофициально так стали звать и весь Бесконечный мир – один из миров Великого Нигде.

Вполне возможно, что Великое Нигде в разных формах существовало всегда и везде, как бы это ни трудно было принять. Размеры Великого Нигде дай бог каждому. Наша Вселенная, являющаяся частью Великого Нигде, для него всего лишь жалкая точка.

У Великого Нигде имеется много разных точек, в том числе Точка Отсчёта Всего Сущего и Точка Конца Всего Сущего, которая вроде конечной остановки (“Всё, ребят, приехали, дальше сами!” – “Куда дальше-то?!” – ошарашенно думают ребята, провожая изумлёнными взглядами неспешно удаляющийся автобус и сжимая похолодевшими пальцами ручки и лямки поклажи). Правда, эти две точки никто никогда не видел, но многим хотелось бы. Только вот непонятно, а зачем? Может, кому-то проще жить, если ему заранее скажут, где начинать, а где заканчивать?

В Великом Нигде в созвездии Дракона находится самая сверхмассивная из самых сверхмассивных пятых точек Пятая Точка ДНО-618, один из крупнейших объектов Великого Нигде. Влияние любой пятой точки столь велико, что она своей загребущей гравитацией всасывает в свою ненасытную утробу даже пролетающий поблизости свет со всеми его фотонными потрохами и искривляет пространство.

Открыли Пятую Точку ДНО-618 воинственные астрономы города Звёздной Метлы, что находится в Колибри Левой стороны, одной из южных стран Бесконечного мира. В Бесконечном мире есть всё то, чем может похвастать Земля, даже колибри и воинствующие астрономы, и сверх того много чего ещё. Именно воинственность колибринцев заставила их первыми в Великом Нигде изобрести огнестрельное оружие. Изначально диаметр ствола измерялся в колибри, которые являются символами благополучия и сексуальности. То есть чем большего колибри ствол был в твоём распоряжении, тем благополучнее и сексульнее была твоя жизнь. Со временем "колибри" трансформировался в привычный "калибр".

Астроном Артур Автостопный, первым обнаруживший пятую точку Пятую Точку, до того впечатлился её габаритами, что присвистнул, торжественно и воинственно выматерился и провозгласил, откинувшись в кресле и раскинув руки так, будто готовился обнять весь мир:

– Ёб твою, профессор! Щи скисли! Клянусь всеми квазарами и пульсарами своей необузданной туманной спиралевидной душонки, клянусь всеми своими газовыми скоплениями и большими взрывами, это самая огромнющая сверхмассивная пятая точка в известном нам Великом Нигде! Это не просто сверхмассивная пяточка, а Пятая Точка с больших букв! По моим скороспелым расчётам, через какой-то миллиардик годиков именно она поглотит всё Великое Нигде и укокошит всех нас с нашим Бесконечным миром! Нам кранты, профессор! Рано или поздно всё пойдёт по звезде! – весело восклицал астроном. – Теперь мы точно знаем ответ на вопрос: в чём смысл жизни? Жизнь бессмысленна! Наука, искусство, развитие – всё тщетно! Но наше открытие обрекло нас на бессмертие, профессор! Йииииха! – Артур Автостопный вскочил с кресла, сжал кулак и вскинул руку к потолку. – Нас ждут богатство, слава и женщины! Или лучше так: богатство, женщины и слава! Или предпочитаете без славы, профессор? Впрочем, если это будут замужние женщины, лучше скромно прозябать в тени безвестности.

Его напарник по смене, 48-летний профессор Уилт Обшарпанный, лицо которого украшали три коротеньких, но впечатляющих своей воинственностью шрама, сидел за столом и меланхолично помешивал ложечкой чай в стакане с подстаканником. Профессорские губы скривила застывшая сардоническая усмешка. Уилта одолевали безрадостные мысли о семейном быте, полном монотонного гула трудностей, пронзительных визгов непонимания, усталого лязга разочарований и неожиданных драматических поворотов, требующих ясного ума, смелости и быстрой реакции.

Например, как-то в гости к профессорским детям пришёл (профессор сказал бы "припёрся") соседский мальчик (профессор сказал бы "гондон"), который с такой гордостью показал его детям, как находить порнушку в интернете, будто открыл новую вселенную. Старшему сыну профессора на тот момент стукнуло семь годков, а младшему – четыре.

Вечером, когда соседский мальчик с чувством выполненного долга отчалил восвояси (профессор бы и тут ввернул кое-какие словечки), старший крошка-сын к отцу пришёл и спросила кроха, что такое порнуха и почему у него отвердело? Выяснив у сына первопричину его занимательных вопросов, профессор подумал про соседского сына кое-какие словечки, но, устремив в стену задумчивый взор, полный желчного сарказма, вслух сдержанно и отстранённо произнёс лишь короткую фразу: “Вот гондон”. Уилт Обшарпанный был очень воспитанным профессором, тяготеющим к стоицизму.