Великий Полоз

Сказывают, во времена давние на просторных землях великорусских жила да была деревня большая, славная. Мастерами-кудесниками, лекарями-чудотворцами да охотниками-рыболовами проворными славилась она. А красотой девичьей ещё славней была. Молва про красу девчат деревни этой не только по Руси Великой ходила, а и по землям заграничным. И приезжали в ту деревню свататься женихи заморские. Златом-серебром да убранством богатым хотели девчат русских купить, дабы замуж за них возжелали пойти… Да за-зря всё это было. Не шли за них девчата русские. Не меняли они своих на чужих, ибо знали они, что свой мужик всегда роднее, всегда любее и желанней, ибо знали они, что свой любит сильнее, нежели чужой. Вот и уходили женихи заморские домой с пустыми руками. Никому из них девчата русские руки не подали и сердца не подарили. Своим русским мужикам верными оставались.

В счастии да радости деревня та жила. Мир да благополучие царили в ней. Работу работали, да с удовольствием и трудолюбием её выполняли. Пляски плясали на празднествах разных да смехом весёлым смеялись…

Одним словом, счастливая деревня та была. Вырий на земле людской.

Но всё же пришла беда в деревню ту. Змиулан коварный прослышал о деревне той, о богатствах её да о красе девичьей. Вот и пришёл он в деревню да потребовал, чтобы дары ему носили каждый день воскресный.

— А не будет по-моему, — грозил Змиулан, — красу неописуемую девчат ваших заберу и голоса соловьиного их лишу.

Чё делать-то — думали люди деревенские. Злато-серебро да камень драгоценный — добро наживное. Да и не будет его — прожить как-то можно. А коли красы девичьей не станет, коли Змиулан треклятый её отберёт, так и житья не станет совсем. Ведь плохо тебе на душе, красу девичью узрел — и хорошо стало: солнце в душе светит, птицы звонко поют и мысли ясные становятся. Горемычные мысли прочь гонят. А коли девчата ещё и заспевают голосом своим соловьиным, так вообще будто Вырий на землю людскую спустился. До того хорошо, что аж летать хочется, силы берутся невесть откуда…

Так и решили — златом-серебром да камнями драгоценными со Змиуланом делиться. Красу девичью значно дороже оценили жильцы деревенские. Да змею того и надо. Каменья да металл дорогой нужен был ему. Деревня-то особо не роскошествовала ими, но места знала, где драгоценства лежат.

И деревня с тех пор начала чахнуть, начала увядать её благополучие, ибо Змиулан наглел с каждым днём. Он требовал всё больше и больше. Жадность его росла и росла. И однажды дошло до того, что Змиулан треклятый затребовал всё, что доводилось добыть людям деревенским. Люди заупрямились поначалу, да пригрозил Змиулан коварный красу девичью забрать. И согласились люди на условия змея жестокого.

И житья в деревне вообще не стало. Радость-то одна осталась — краса девичья да глас их соловьиный.

Но бояться народ деревенский начал того, что Змиулан и этой радости лишить их может. В бой вступать со змеем глупо. Он огромный, сильный и ловкий. Да и ядом своим морановым цельно стреляет. Много жизней можно положить, а Змиулана не извести. Надо помощи просить у более могучих…

И решил мужик один из деревни той возраста уважаемого помощи попросить. Родомиром его звали. Он ведал, куда идти и к кому.

— Да куда же ты собираешься? Хоть мне поведай! — молвила жена его, Ярославой звали.

— В дальний лес иду. Золота там поищу. Места там дремучие. И нога человека там не ступала вовсе. Залежи там должны быть богатые, — отвечал Родомир.

— Врешь ты! Знаю, куда ты идёшь! И знаю, к кому идёшь! Ведь неспроста люди в тот лес не ходят, — молвила далее жена.

— Коли знаешь, милая, — молчи! Народу скажешь, что золото да серебро искать пошёл, дабы Змиулану угодить. А правду не смей говорить!!!

— Ты себя береги да живым воротись!

На том и разошлись. Пошёл Родомир в лес дальний, когда солнце за горы ушло и ночь тёмная пришла, дабы не видел его никто.

Три дня шёл он. И дошёл к лесу тому. Но там тоже побегать пришлось, ибо не знал Родомир, где искать. Да вот начал находить он самородки золотые. Один крупнее другого. И всё чаще и чаще попадаться они начали ему.

«Наверное, близко уже!» — думал Родомир.

И шёл он дальше. Да вдруг остановился. Почуял на себе он взгляд пристальный. Обернулся Родомир… и узрел змея огромного, который взирал на него взглядом гневным свысока.

— Ты по что пределы запретные нарушил? — шипел змей грозно.

— Не сердчай, Великий Змей! — молвил в ответ Родомир. — Помощи пришёл просить я твоей.

— Помощи, говоришь? — прошипел змей. — Стряслось чего недоброго?