Великий Новгород в иностранных сочинениях. XV — начало XX века

Интерес к чужим народам, стремление понять и объяснить особенности их быта и жизни восходят к самым древним временам. Людям всегда было свойственно «сравнивать образы жизни различных народов, населяющих землю, изучать их манеру мыслить и чувствовать, отыскивать узы, связующие… их историю, нравы и облик». Пожалуй, ни одна европейская страна не была столько раз и так подробно, как Россия, описана западноевропейскими купцами, дипломатами, путешественниками, врачами, профессиональными военными и просто авантюристами. Различны были причины их интереса к России: она представлялась им то далекой и загадочной страной, своего рода европейской Индией, то серьезным политическим или военным соперником, то выгодным торговым партнером, то объектом научного интереса. Иногда поездка в Россию становилась первым шагом на пути к успеху в своем отечестве. На это обратила внимание Екатерина II, которая считала, что Россия была для иностранцев пробным камнем их достоинств: «тот, кто успевал в России, мог быть уверен в успехе во всей Европе».

Не случайно Марк Алданов отметил, что в XVIII веке «путешествие в Россию было почти обязательно для европейских авантюристов высокого полета. Все знаменитые проходимцы веселого столетия — д'Эон, Калиостро, граф Сен-Жермен, Казанова — побывали в России».

Заброшенному судьбой в Московию иностранцу многое казалось странным и необычным. Довольно часто путешествовавшие по России иностранцы не знали русского языка и, будучи «немыми» среди чуждого народа, пользовались не очень достоверными источниками для своих описаний, которые имели тем больший успех у европейского читателя, чем больше было в них чудесного и фантастического. Иностранные наблюдатели, как правило, прежде всего подчеркивали культурное отличие России, которое охватывало все: непохожесть русских, специфику самодержавия, общественные классы, экономическую жизнь, нравы и обычаи. Авторы многих сочинений имели установку обращать внимание на парадоксальное, необычное, экзотическое, что априори полагалось ожидать от народа, считавшегося варварским.

Европейцы смотрели на Россию через призму своих ценностей. Их наблюдения, отражение и понимание русской действительности неоднозначны. Во многом они зависели от личной позиции, которая определялась социальной, политической или религиозной принадлежностью автора. Некоторые оценки, выводы, параллели и характеристики были обусловлены непониманием и незнанием языка, обычаев, нравов. Они зависели от многих факторов, прежде всего условий восприятия: знание/незнание языка, состояние межгосударственных отношений, образование и воспитание, цель поездки, прочитанное и услышанное ранее, настроение, погода, время года, бытовые обстоятельства.

В этой связи Екатерина II заметила: «Нет народа, о котором было выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как о народе русском». Нет ничего необычного в том, что видение европейцев России было неполным, частичным, пристрастным и в целом негативным. Вообще враждебное и презрительное отношение к другим народам, особенно тем, с которыми приходилось вести длительные войны, было характерно для Европы не только в Средневековье, но и в Новое время. В этой связи французский публицист барон Ф.М. Гримм писал: «Франция пребывала в счастливой уверенности, что все, что не зовется гордым именем “француз”, жует солому и разгуливает на четырех лапах».

Однако все это не может быть причиной того, чтобы сводить рассмотрение сочинений иностранных наблюдателей только к информативной отдаче, оценкам справедливости или несправедливости их общих суждений и подозревать их в неискренности и злонамеренности. Сегодня эти сочинения имеют большое общекультурное значение, они наглядно показывают, как складывался образ России на Западе.