Великий князь Рюрик

Оформление суперобложки и переплета Юрия Щербакова

В коллаже на суперобложке и переплете использована фотография: Александр Секретарев / Фотобанк Лори / Legion-Media

В оформлении суперобложки и переплета использованы фотографии: EcoPrint / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Савинов М., 2014

© ООО «Издательство «Яуза», 2014

© ООО «Издательство «Эксмо», 2014

О князе Рюрике написано столько, что на прочтение может не хватить времени человеческой жизни. Фигура его притягательна. О ней спорят с энтузиазмом, вполне достойным лучшего применения. В данном случае мы имеем в виду не ученых-историков (дискутировать между собой с помощью научных аргументов – это часть их работы), а просто неравнодушных к собственной истории людей, для которых и написана наша книга.

Один из главных вопросов, занимающих умы, – национальность нашего первого князя. Был ли Рюрик шведом, датчанином, славянином, финном или балтом? Пока всем спорщикам – пища к размышлению: Рюрика, скорее всего, вообще не было на свете!

Хотите поговорить об этом? Тогда вперед!

…Без истории человек не жил никогда. Отвечая на ключевые вопросы: «Откуда мы?», «Кто мы?» – она давала возможность «привязки» к мирозданию.

Древнейшей формой истории был миф.

Деяния богов и героев, описанные в мифах, задавали ту модель, которой древний человек следовал во всех своих поступках и занятиях. Когда он, человек, садился пировать, он повторял пир богов. Он шел на войну и сражался так, как это делали боги в самых первых битвах мифологической Вселенной. Дом человека имел прототип среди обиталищ богов. Через миф человек узнавал о своем происхождении – от бога, героя или тотемного животного. Сознание общности происхождения давало возможность осознать свое место в мире, отличить своих от чужих.

Время мифов, время, в котором действовали боги и герои, – это священное время древнего человека. С одной стороны, оно очень отдалено от времени людей. С другой стороны, оно всегда было где-то рядом, всегда текло параллельно повседневному человеческому времени. И несколько раз в году, в определенные дни, человек мог проникнуть в священное время, мог оказаться в нем. Такими днями были календарные праздники.

Само время человека архаического общества было не линейным, как у нас сейчас, а циклическим: оно двигалось по кругу – как Солнце по небу, как смена времен года, как жизнь самого человека – от рождения к смерти. Боги древнего человека были конечны, они могли, например, убивать друг друга. Настанет время – и боги умрут, как умрет и вся Вселенная…

Мир смертен, но вечно возрождение, возвращение и обновление. Человек умрет, но родится новый. Вслед за зимой обязательно настанет весна. Даже когда погибнет вся Вселенная вместе с богами, она возродится снова, появятся новые боги, и заново начнет свою историю род людской.

По мере того как человеческое общество становилось более сложным, изменялось и представление об истории. В бесписьменном догосударственном обществе иная история, кроме мифа, эпоса и устных родовых преданий, была не нужна. В государстве, у которого есть публичная власть, налоги и аппарат принуждения, появилось понятие о линейном времени и другой истории, ориентированной на это время. Миф перестал быть единственной формой истории. Точнее, изменилась сущность термина: теперь миф мог быть сконструирован, доведен до сведения нужной аудитории через книги или другой текст, мог послужить средством решения тех или иных текущих политических задач. Например, его можно было использовать для обоснования войны.

При этом многие книжные мифы кое-что унаследовали от древнего священного знания. Именно эти черты, общие для мифологических сюжетов всего мира, позволяют сказать: да, перед нами не реальный факт, а миф, сделанный по законам мифа.

В нашей книге мы будем говорить именно о таких книжных мифах, легендарных исторических сюжетах, придуманных книжниками средневековой Руси.

Иные из этих мифов, появившись однажды, тихо исчезли потом со страниц летописей: они были не настолько важны для редакторов и читателей. Таково, например, предание об основании Москвы Вещим Олегом, известное по некоторым сборникам и хронографам XVII в. Но некоторым книжным легендам суждена была жизнь долгая, исчисляемая столетиями. Их любили, переписывали и перечитывали. И даже в том случае, если такой миф уже не приносил конкретных политических дивидендов, читать его было приятно.