Великий и ужасный

– Я умираю! – после долгой паузы сказал человек на экране. Он говорил медленно, долго отдыхая между фразами, каждое слово давалось ему с трудом. Сказав очередное предложение, он тяжело, со свистом, дышал, как после изнурительной тренировки. – Представляться мне не нужно, вы все меня хорошо знаете, – уверенным тоном произнес он. – Каждый взрослый житель нашей страны знает кто я такой! Я член Высочайшего Совета Двенадцати на протяжении пятидесяти двух лет. Я один из самых старых членов совета. Но, ни что не вечно, и сегодня, через 15 минут я умру! Врачи творят чудеса, но и они не всесильны! Вечную жизнь они, к сожалению, – он задумался, – а может и к счастью, дать не могут, но установить точное время смерти им вполне по силам! Вам простым смертным это трудно представить, но это так! Поверьте мне на слово! – Он высокомерно засмеялся, беззвучным, противным смехом. – Врачи не всесильны, – повторил он, – через 15 минут я умру. Но этого времени как раз хватит сказать то, что я хочу. Я использую время этой передачи, потому что она обязательна к просмотру для всех граждан нашей страны старше 12 лет, и меня увидят все!

После такого длинного предложения старику потребовалось время, чтобы отдышаться. Но он не торопился, он знал, что никто не оторвется от экрана, пока трансляция не закончится. Долгими поколениями на протяжении 64 лет, культивировалась эта привычка: с 12 лет все обязаны смотреть передачу "Ежедневник". Это необходимая для просмотра передача, в которой, каждый день, в течение 15 минут утром и вечером восхвалялись все деяния Великого и Ужасного, который на протяжении 70 лет правил страной. Все это и так знали, понимали и одобряли. Но эта передача обновляла, повторяла, закрепляла догмы, и пропускать ее просмотр ранее было уголовно наказуемо. А сейчас даже и мысли такой никто не мог допустить, чтобы по какой-либо причине пропустить просмотр. Последняя такая попытка произошла более 50 лет назад. Сейчас просмотр этой передачи воспринимался скорее как должное, как прием пищи, или ночной сон. Впервые она вышла в эфир до рождения многих ныне живущих. И воспринималась, как неотъемлемая часть жизни. Все и каждый, из поколения в поколение, от отца к детям, перенимали эту обязанность.

И, вдруг, вместо родных и привычных лозунгов и гимнов, появился этот старик. Не просто старик, а член Высочайшего Совета Двенадцати. После Великого и Ужасного, только члены этого Совета обладали неограниченной властью. Они никогда не обращались к народу, но в лицо их знали все. Они присутствовали на всех важнейших мероприятиях, и были практически неизменны. Новый член совета появлялся только в случае смерти действующего члена совета. А смерть члена совета всегда влекла за собой искренний национальный траур. Интуитивно членов совета все боялись, как полумифических безмолвных персонажей. И вдруг, здесь, в этой передаче, один из них обращается к народу! Как-будто сам Бог снизошел до простых смертных! Значит будет сказано что-то очень важное. Все замерли у экранов.