Великий Грешник

Когда в течение очень многих лет занимаешься одним и тем же делом, дни постепенно превращаются в часто сменяющиеся кадры какого-то фильма. Пусть и с небольшими отличиями, но будни смешиваются с выходными, зима – с летом. Человек входит в привычный ему темп и проводит в нем всю свою жизнь. Именно такой была повариха придорожной столовой «Аленушка», находящейся где-то на трассе М-3, в Брянской области. Проработав там больше двадцати лет, женщина пропустила, прогнала через себя и накормила громадное число дальнобойщиков, экспедиторов, шоферов, туристов, да и просто путников, захотевших подкрепиться в дороге. Сегодня к их числу прибавились двое мужчин, совершенно друг на друга не похожих. Один был одет в темно-синий, не самый дешевый костюм, обут в черные, не самые дешевые туфли и следил за временем, посматривая на швейцарские, не самые дешевые часы. «Бизнесмен, и, поди, миллионер. – подсказывала чуткая женская интуиция – Чего только забыл в этой глуши?». Другой являлся воплощением бродяги, лесника и какого-то военного в одном флаконе. Мятая клетчатая рубаха на футболку, затертые джинсы, на обувь взглянуть страшно. Но плечист, мускулист, небрит и выправлен по струнке. «Видать, охранник бизнесмена, – не унималось бабье «шестое чувство», – Но чудной какой-то».

Подойдя ближе, мужчины ввели повариху в еще большее заблуждение. Они разговаривали не как начальник и работник, а больше, как друзья. Потом долго спорили, за чей счет будет банкет. А в конце заказали одни и те же блюда и ушли за самый дальний столик. «Чудные какие-то. Москвичи, наверно». Таков был окончательный вердикт поварихи для двух странных посетителей.

Итак, Дмитрий и Владимир возвращались в родные брянские пенаты с очередной работы, проголодались и решили заскочить в первую попавшуюся столовую, коих тысячи на дорогах нашей страны.

– Ну, Дима, теперь туляки могут продолжить купальный сезон. – быстро произнес Володя перед тем, как забросить внутрь очередную ложку борща.

– И не говори. Официально заявляю, русалок в этой луже больше не будет. Как минимум, лет десять точно. – Дима уже покончил с борщом и принялся за второе. – Приличная, кстати, кухня. Намного лучше, чем в Калуге.

– Ой, не напоминай, – Володя инстинктивно сморщился. – И почему сразу «лужа»? Нормальное озерцо, живописное даже немного. Деревца, горы такие приятные, песочек у берега…

– И бешеная утопленница отдыхающих рвет и мечет. – Дима расплылся в улыбке.

– Ну, да. Не без этого. Ешь, давай, юморист. Через часок уже дома будем.

– А я-то что? Это ж ты разговор…

Дима не успел договорить. Его прервал телефонный звонок.

– Так, – протянул, с досадой, парень, – Надейся на лучшее, готовься к худшему.

– Варфоломей?

– Он самый. Пойду, переговорю.

Димы не было минут сорок. Володя успел закончить трапезу, проверить электронную почту, позависать в соцсетях и даже построить глазки симпатичной блондинке, сидящей неподалеку. Компаньон возник перед ним внезапно. На его лице читались одновременно печаль, ярость и удивление.

– Покушал? Молодец. «Домой» отменяется. Едем в Архангельск.

– Куда? – Владимир аж подпрыгнул.

– Куда слышал. Отче сказал, что там, в области, в лесах какой-то нечистый завелся. Похож на лешего, но не леший. Местные спецы – половина сами в разъездах, а половина третьи сутки днем по лесу мотаются и вечером матчасть штудируют. Все, как в песок. Что ты там говорил? Еще часок, и будем дома?

– Сглазил.

– Вот именно.

***

Русский Север. Край, где Время не властно. Как раньше, во времена Рюрика, так и сейчас, в эпоху селфи и лайков, здесь живут только сильные духом, способные на все и ко всему приученные. В жилах северян, не важно, приезжих и оставшихся или оседлых, поколениями ходящих по этой земле течет не просто кровь. Она смешивается с Подвигом. С каждодневным Подвигом противостояния суровому климату, капризной природе, даже самому себе. Но северяне этого не замечают. Они просто живут, сохраняя память и опыт предков, Подвиг и Силу.

Именно сюда приехали Дима и Вова, те самые люди, которых в душе можно тоже считать Истинными Потомками Севера. В Архангельске их встретил глава местных Причастных, настоятель Успенской церкви, отец Михаил. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокий, коренастый, немного пузатый. Короткие темные волосы с небольшой проседью, широкая и недлинная борода. На правой руке не хватало половины мизинца, а левое запястье обезображено большим шрамом – следы встреч с нечистой силой тех краев. По этим же причинам он ходил, вынося по окружности несгибаемую правую ногу. На все предложения поберечь оставшееся здоровье и уйти на покой отец Михаил отвечал одинаково: «Идите вы к бесам. Я пока живой. Что еще нужно?».