Великий эксперимент

— Я хочу, чтобы суд понял нас. Мы приняли все условия эксперимента. Мы такие же люди, как все, и мы имеем полное право распоряжаться собой и своими детьми.

— Именно это мы и оспариваем, — сказал Противник. — Вы желаете убивать своих детей.

— Мы не желаем убивать своих детей. Мы желаем, чтобы они жили по тем же законам, что и мы. Это единственное наше дело. Мы начинаем Великий Эксперимент.

— Это Великое Преступление, а не эксперимент.

— Преступление наносит вред другим людям, а мы никому его не наносим. Мы не ущемляем прав участников. Мы лишь вводим правила, которым они должны следовать. А принимать их или нет, решает каждый сам. САМ. Я хочу повторить еще раз. Слова о том, что мы будто бы собираемся убивать детей, выдуманы злопыхателями. Мы не собираемся никого убивать. Наше дело направлено на самосовершенствование. Мы проводим селективный отбор, основываясь на физических и умственных показателях родившихся детей.

— Вы хотите убивать тех, кто не подходит под ваши параметры, — сказал Противник.

— Вы не читали наш устав, господин Противник? Там записано, что все наши действия совершаются в рамках закона. Вы обвиняете нас в его нарушении, не имея никаких доказательств? Или вы обвиняете нас в том, что мы еще не сделали? Так можно и вас обвинить, что вы желаете задушить свою мать.

Зал зашумел.

— Прошу вас не переходить на личности, господа. Мы обсуждаем устав новой организации, а не Радетеля и Противника, — вступил в разговор судья.

— В нашем уставе есть только одна статья, которая, по мнению Противника, противоречит законам, — продолжил свою речь Радетель. — Это статья о селективном отборе и планировании семьи. Мы ставим этот процесс на научную основу, и отдаем себя в руки наших ученых. Именно ученых, а не головорезов. Они такие же люди, как и мы. Они тоже участвуют в нашем эксперименте. Никто не ограничивает свободную любовь насильно. Устав ограничивает ее, но каждый участник принимает это ограничение добровольно. Непринятие устава не влечет за собой никаких наказаний. И его принятие никак не говорит, что мы желаем зла своим детям. Напротив! Мы желаем, чтобы они стали лучше нас. На это и направлен весь наш эксперимент. Вы читали наш устав, господа судьи. Сейчас вы решаете не вопрос о жизни или смерти. Вы решаете вопрос о том, имеем ли мы право распоряжаться собой полностью, имеем ли мы право распоряжаться своими детьми.

— Вы собираетесь учить их черт знает чему, — сказал Противник.

— А вы посмотрите на мир, господин Противник. Чему учат своих детей тигры? Убийствам. Чему учат своих детей коровы? Лениться и жевать траву. Почему вы не хотите запретить им это делать? Почему мы хуже тех же самых тигров или коров? Мы имеем полное право учить своих детей тому, как мы живем. И мы будем их учить жить с теми ограничениями, которые мы накладываем на себя ДОБРОВОЛЬНО.

Суд продолжался несколько дней. Судьи выслушивали мнения разных людей: ученых, участников организации, бывших участников, кто из нее вышел, даже человека, которого оттуда изгнали. Противник сильно на него надеялся, но все вышло не так, как он хотел. Его свидетель начал ругаться с Радетелем, а затем опустился до оскорблений суда, и его выпроводили из зала.

— Мы, Верховный Суд планеты Тион, постановляем, — произнес судья, — отклонить все претензии Противника. Организация Великого Эксперимента признается законной. Суд признает право участников этой организации на добровольные ограничения в любви и семье…

Эксперимент начинался с малого. Несколько десятков энтузиастов и ученых-биологов решили полностью изменить свою жизнь начав биологический эксперимент над собой.

Первоначальной целью эксперимента стало выведение иной, более совершенной породы человека.

Еще не раз проходили суды и тяжбы. Еще не раз появлялись обиженные, как те, кого изгоняли, так и те, кого не принимали. Масштаб Великого Эксперимента нарастал.

Через два года Комитет Великого Эксперимента принял почти революционное решение: в эксперименте мог участвовать каждый, кто не был изгнан за невыполнение условий. Раньше существовало ограничение на количество участников из-за нехватки научных работников, обслуживавших эксперимент. За два года была подготовлена целая группа ученых, и все время велась подготовка новых специалистов.

Количество участников возросло с огромной скоростью и перевалило за миллион. Теперь их обслуживало несколько новых институтов, занимавшихся планированием семей и связей. Рождавшиеся дети попадали в руки ученых, которые проверяли их биологические показатели и давали им оценки. Постороннему это могло показаться издевательством, но люди сами на это шли, и родители радовались, когда их дети получали высокие баллы.

Проходили годы и десятилетия. Великий Эксперимент стал государственной политикой одной небольшой страны. Ее Президентом стал ярый сторонник этого дела. В этот момент наступил перелом в политике: в правилах Великого Эксперимента появилась жесткость, а подчас и жестокость.