Великий эксперимент

— Это ты, Спирос? — спросил профессор Викетас, подняв глаза от бумаги, на которой он что-то писал. — Давненько тебя не видели. Какими судьбами в наших краях?

— Ты же знаешь, Кирьякос, я все время в разъездах на своем автобусе. Только что вернулся из Пелопоннеса. А что мне еще остается делать? Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Но, если говорить откровенно, такая жизнь мне нравится. Я ведь путешествую по всему свету и с кем только не встречаюсь. Это мне по душе. А знаешь, зачем я пришел? Говорят, Антонис приезжает.

— Да, приезжает. Он уже закончил аспирантуру в Америке. Пора и домой.

— Как я рад за него! А когда он приезжает? Хотелось бы встретиться с ним ведь мы когда-то были неразлучны.

— Да, в школе. Как же, помню… Он приезжает в конце месяца и пока будет жить у нас. Позвони как-нибудь.

— Обязательно. Интересно, какой он теперь.

— Не волнуйся, остался таким же, как и был, нисколько не изменился. Я уверен, он тоже будет рад тебе. Не забудь, в конце месяца.

— Не забуду. Это исключено, — Спирос улыбнулся и направился к выходу.

— Рад был тебя видеть, Спирос, — сказал Викетас, проводив его до порога. Антонису будет очень приятно, когда он узнает, что ты все еще его помнишь.

— Будешь ему писать — передавай привет. Пока, Кирьякос, — сказал Спирос и вышел.

— Пап, а кто это приходил? — на пороге гостиной показался худенький русоволосый мальчик лет двенадцати.

— С каких пор ты стал таким любопытным, Христос? — поинтересовался доктор. — Тут столько народу бывает, но ты никогда еще не задавал таких вопросов.

— Он разговаривал с тобой запанибрата — видно, что не больной, к тому же и не твой друг, друзей, по-моему, я всех знаю. И потом, мне показалось, что он хорошо знаком с дядей Антонисом.

— Ты угадал, он не больной. Этот молодой человек — однокашник дяди Антониса и когда-то был его близким другом. Но учился Спирос через пень колоду, с трудом получил аттестат, и на этом его учеба закончилась. Антонис же поступил в университет, стал врачом, и их пути разошлись. Спирос откуда-то узнал, что твой дядя после аспирантуры возвращается домой, и зашел спросить, когда он приезжает. Знаешь, я даже немного разволновался. После стольких лет…

— Как знать, папа, может быть, ему что-нибудь нужно от дяди?

— Не думаю. Спирос всегда очень любил Антониса. К тому же он никогда не гонялся за выгодой. Просто соскучился. Думаю, Антонис тоже обрадуется…

— Пап, а у тебя разве нет сегодня приема? — спросил Христос, взглянув на стенные часы.

— Да, между прочим, который час? Ты прав, я опоздал. Мне надо бежать. Христос, передай маме, что я ушел. Ведь я ее сегодня уже не увижу, — сказал профессор и, заглянув в кабинет, взял сумку и поспешно вышел.

А Христос вприпрыжку поднялся по лестнице в свою комнату. Через пару секунд он был уже в гостиной, которая вместе со столовой занимала почти весь второй этаж особняка. В руках у него было несколько долгоиграющих пластинок. Христос поставил одну из них и, включив проигрыватель на полную мощность, устроился, задрав ноги, в одном из обитых бархатом кресел, которыми страшно гордилась его мама. Вскоре стены затряслись от современной музыки.

— Это «Пинк Флойд»? — спросила его сестра Даная, просунув белокурую головку в полуотворенную дверь.

— Тебе нравится? Это их новая пластинка, я купил ее на деньги крестного.

— А папа ушел? — прервала его девочка, моргая большими черными глазами.

— Стал бы я так громко включать музыку, если бы он был дома! В эту минуту распахнулась дверь и в комнату влетела коренастая блондинка.

— Вы что, с ума сошли? Почему так громко? Ваш отец не может работать при таком шуме!

— Мама, я больше не буду, — спрыгнув с кресла, извинился Христос. Кстати, папа просил предупредить тебя, что вернется поздно.

— Я сто раз тебе говорила, чтобы ты не забирался с ногами в эти кресла. Это же кресла твоей прабабушки. А почему отец так поспешно ушел?

— Пришел какой-то друг дяди Антониса и задержал его. Спрашивал, когда вернется дядя.

— Да? Все уже об этом пронюхали. А кто это был?

— Какой-то Спирос.

— Спирос? Что-то не припомню.

— Папа сказал, что он когда-то учился вместе с дядей Антонисом.

— А, это Спирос Кандидис. Он действительно учился с твоим дядей. Хороший парень. Только после школы куда-то пропал.

— Папа сказал, что Спирос был не в ладах с науками и не пошел учиться дальше.

— Обычная история. Кто-то учится, а кто-то отстает… И все-таки я бы хотела встретиться со Спиросом. Он очень хороший парень.

В аэропорту было полно народа. Люди самых разных национальностей входили и выходили из огромных залов; у одних на лицах было написано нетерпеливое ожидание, другие изнывали от скуки. Туристы из Европы в белых шортах и рубашках, обвешанные крест-накрест фотоаппаратами; женщины с выгоревшими волосами, с лицами и руками цвета вареного рака — так они поджарились на солнце; негры — некоторые в безупречных европейских костюмах, другие — в живописных национальных одеждах; кое-где мелькали разноцветные дорогие сари смуглых красавиц из Индии.