Великие научно-фантастические рассказы. 1939 год

В литературе и искусстве контекст решает все. Научная фантастика, она же НФ, не исключение – принцип универсален. Чтобы понять, отчего знатоки и ценители с таким придыханием вспоминают золотой век англо-американской фантастики, 1930-1950-е годы, самой этой фантастики недостаточно – многие загадки остаются нераскрытыми. Как в сборник лучшей фантастической прозы под редакцией Айзека Азимова попал рассказ всеми забытого Эндо Биндера? Почему дебютный «Черный хищник» А. Э. Ван Вогта, по словам составителя антологии, «поставил его [Ван Вогта – В. В.] в один ряд с гигантами научно-фантастического мира»? В чем ценность «Линии жизни» Роберта Хайнлайна? Ответы на некоторые из этих вопросов Азимов дает в кратких вступлениях к каждому из рассказов сборника. Но далеко не на все. Тому, кто хочет разобраться в нюансах, неизбежно придется обратиться к истории жанра (хотя, разумеется, в строго литературоведческом значении назвать science fiction жанром можно лишь с большой натяжкой).

1939 год принято считать рубежной датой, началом новой эпохи в жизни НФ. К этому моменту американская литература XX века успела породить немало общепризнанных шедевров, «больших» книг: Фитцджеральд уже написал «Великого Гэтсби» (1925) и «Ночь нежна» (1934), Хемингуэй – «Фиесту» (1926) и «Прощай, оружие!» (1929), а Торнтон Уайлдер – «Мост короля Людовика Святого» (1927). Однако рядом кипела совсем другая жизнь, с другими авторитетами и звездами, другими эстетическими ориентирами и иным представлением о прекрасном. Целая вселенная, в которой слыхом не слыхивали о Хемингуэе, зато «Док» Смит, автор «Космического Жаворонка», боролся за звание лучшего писателя всех времен и народов со «взрывателем планет» Эдмондом Гамильтоном, а на пятки им наступал Джек Уильямсон, создатель бессмертных романов «Космический легион» и «Легион времени». Параллельный мир ранней американской фантастики, со своими поворотными моментами и историческими вехами: основание первого «мальчикового» палп-журнала Argosy (1882), первого журнала сверхъестественных ужасов Weird Tales (1923), первого журнала НФ Amazing Stories под редакцией Хьюго Гернсбека (1926) и т. д.

В 1939 году этот параллельный мир в очередной раз встряхнуло с ног до головы. Джон Вуд Кэмпбелл, только что заступивший на пост главного редактора журнала Astounding Science Fiction, разделался с наследием предыдущего редактора и начал формировать собственную команду постоянных авторов. Многие из этих писателей только недавно начали карьеру или вовсе были свежеиспеченными дебютантами: Айзек Азимов, Роберт Хайнлайн, Клиффорд Саймак, Теодор Старджон, Генри Каттнер, Лайон Спрэг де Камп и другие – авторы, которых мы знаем сегодня как классиков жанра, сформировавших канон современной НФ.

Что нового принесли в фантастическую литературу «птенцы гнезда кэмпблеллова»? Прежде всего – логичность, последовательность, связность повествования. События не случаются сами по себе, по одной лишь воле автора: у них всегда есть причины и следствия. Любое эпохальное открытие, небывалое изобретение, радикальная социальная реформа вызывают реакцию: изменение языка, экономики, эстетики, системы общественных отношений. Вроде бы ничего революционного, вещи в общем очевидные, даже банальные, не бином Ньютона. Но до прихода Кэмпбелла большинство фантастов с легкостью пренебрегало этими нехитрыми правилами, когда требовалось раскочегарить забуксовавший сюжет. Достаточно вспомнить, что в «Марсианском цикле» Эдгара Райса Берроуза, самого успешного американского фантаста до золотого века, главный герой переносится на Марс непонятным способом, во сне, а прекрасная и абсолютно антропоморфная марсианская принцесса откладывает яйца. Почему? Потому что автору так захотелось, а придумывать объяснения он поленился. Или другая крайность – открытия и изобретения часто использовались в ранней журнальной НФ как повод закатить десятистраничную лекцию с формулами и графиками, вопреки драматургии и динамике сюжета. Этим нередко грешили фантасты, пригретые Хьюго Гернсбеком, одержимым жюльверновской формулой «поучать развлекая».

Джон Кэмпбелл (кстати, физик-ядерщик по образованию) требовал от своих авторов правдоподобия настойчиво, жестко, даже деспотично, и иногда заставлял переписывать многообещающий текст несколько раз подряд. Никаких затянутых лекций, никаких провалов в логике – читатель этого не простит! Более того, Кэмпбелл готов был показать пример и как писатель: лучший и самый известный его рассказ «Кто ты?» (Who Goes There? 1938) настолько достоверен психологически и выстроен логически, что стал основой для двух экранизаций (в том числе для хрестоматийной адаптации Джона Карпентера) и нескольких киноприквелов.