Вектор Пути

Веки поднялись, опустились. Скорпион прислушался к звукам за окном. Ещё не поют и первые птицы, тишина. Уставшие насекомые за полночь погрузились в сон, лишь шорохи деревьев мягко касаются слуха. Прислушался к себе, обращаясь к внутренним часам — до рассвета полчаса. Около тридцати минут пройдёт, и небо начнёт розоветь.

Вновь открыл глаза, мягко пробуждая тело. Лучше минуту потратить на естественное пробуждение, чем бороться с сонливостью всё утро.

Сергей повернул голову набок. Стоит ЕЁ увидеть и губы сами расплываются в мягкой, светящейся улыбке. Носом коснулся её чёрных локонов, полной грудью вдохнул тонкий запах цветов — поласкает голову сушёными травами, чтобы волосы были крепкими и блестели на зависть всем шампуням.

Осторожно коснулся щеки тыльной стороной ладони, подушечками пальцев пощекотал мочку уха. Блаженная улыбка на лице спящей не дрогнула. Лишь губы что-то прошлёпали едва слышно и снова застыли в лёгкой улыбке.

Скорпион сполз под одеяло. Оно большое, одно на двоих. Ощутил её тепло, её жаркую, прогретую долгой ночью без сна, кожу. С величайшей осторожностью и нежностью коснулся губами живота, провёл щекой по коже и коснулся живота ухом. Прислушался к зарождающейся новой жизни. Срок небольшой — второй месяц, живот едва-едва начинает выдаваться, плод ещё не требует больше места. Но зарождающаяся жизнь уже активно берёт своё, требуя двойного аппетита мамы, больше витамин, минералов, меняя вкусы и пристрастия в еде.

Скорпион сделал пометку в голове после тренировки сходить за корнями женьшеня, из братских припасов достать элеутерококка, мяты, рябины. Скоро потянутся из погребов двойные порции закатанных банок с соленьями, вареньем. Бочки с мочёными помидорами и огурцами активно используются Натальей ещё с зимы. Жена Рыси ждёт второго.

А вот они с Владленой первенца…

«Владлена. Я с детства привык сам отвечать за свою судьбу, но как это вышло, что забитое творческое дарование, в отстойнике жизни мечтающее лишь о скорейшем приходе смерти, так изменило мою жизнь? Когда тебе было тринадцать, я забрал тебя с подворотен Москвы в собственную семью, где за четыре года заботы и внутренней работы над собой, ты расцвела, как дивный цветок. И три года из этих четырёх лет отшельничества ты дико тосковала по мне, а на четвёртый не смогла удержать порыва и как безумная ринулась в лес. Одна, в глухую тайгу, по самым отдалённо-примерным ориентирам, не прося ни у кого помощи, советов. Знала, что не одобрят, а, значит, и не отпустят. И два дня скитаясь по холодному, осеннему лесу, искусанная и израненная, продрогшая от холода и страха, она прошла полосу отчуждения и вышла к барьеру. И мне, заглянувшему тебе в глаза, пришлось вспомнить, что такое жизнь. И в тело со спящей душой вернулось тепло. И его стало так много, что стало слишком тесно вдвоём. И зреет в тебе теперь Боремир».

Воспоминания нахлынули, как селевый поток. Такие же сумбурные и смешанные.

Четыре года жизнь-робота. Без мыслей, чувств, стремлений и желаний.

Рысь создал новый барьер над старой вотчиной деда. Брат, ставший новый Нейтралом, получив во владения территории от Камчатки до Урала, приютил.

Первую зиму Сергей жил в их с Натальей доме. По весне вдвоём с Рысем срубили новый, просторный дом. Он казался слишком большим, но Скорпион не спорил. Он рутинно выполнял всю самую тяжёлую работу, чтобы привыкшее к нагрузкам и сверх нагрузкам тело не требовало возврата старых времён. Не думал о дальнейшем развитии, ступенях, сложных взаимоотношениях со старой и новой семьёй.

К чему это, когда внутри зияет дыра?

Просто таскал на плечах брёвна, рубил, тесал, шкурил, смолил, строгал, копал, убивая время. Всё что угодно, лишь бы не думать, не включать мозг, вновь и вновь прокручивая прошлое.

Ощущения заглохли, притупились. Душа томилась, дух иссыхал, а тело, словно в противовес наливалось силой. Плечи раздались вширь, грудные мышцы, мышцы на спине и на руках вздулись. Поднабрал веса до девяноста килограмм. Не использовал скоростные тренировки и поменялся состав мышц. Стал массивным, как Даня в момент последней их встречи.

Так рядом со старым домом деда вырос ещё один дом, потом сарай, подсобка, сменилась баня. Через пару лет по двору забегал голыми пятками маленький Ёруш.

Ещё через год, когда рубил дрова и в очередной раз слушал недовольное Рысино: «Ты же совсем уже ничего не чувствуешь! Стал подобен голему! ЕЁ даже не ощутил?!». Из леса вышло ободранное, исхудавшее чудо, которое посмотрело серо-голубыми глазами на вихрастого, медленно подошло, шатаясь как ковыль на ветру, и обняло так, что на глаза навернулись давно забытые слёзы, а что-то внутри Сергея сказало — довольно!

И пришлось проснуться.