Ведьминскими тропами

Ветхая избушка притулилась на краю деревни — три подслеповатых оконца, да провисшая на кожаных петлях дверь. Окружающий подворье забор давно сгнил и подкосился, но никому из деревенских и в голову бы не пришло нарушить означенные границы участка. А все потому, что страх наполнял человеческие сердца при одном упоминании имени Сигверды Мстительной.

Надо сказать, старуха и впрямь была настоящей ведьмой. И опасались ее не просто так. Обид Сигверда не прощала, даже самых малых. Обращались к ней за помощью в исключительных случаях, когда не оставалось другого выхода. Но и благодарили тогда честь по чести. Тут уж жалеть да скупердяйничать — себе дороже. Не понравится ведьме откуп, может и вспять повернуть свое колдовство.

И все же никто не мог упрекнуть Сигверду в излишней злонамеренности. К тому же старуха хорошо знала свое дело. Неустанно следила за сохранностью обережного круга. С тех пор, как поселилась она в Заречье, голод и лихолетье обходили эти места стороной. Да и знахаркой она была опытной, и еще много чего знала и умела такого, о чем простому люду неведомо.

Сильной ведьмой слыла Сигверда, но и она оказалась не властна над временем. Прожитые годы согнули ее некогда стройное тело пополам, покрыли лицо сетью морщин, густо посеребрили смоляные пряди волос. И только глаза колдуньи не выцвели за давностью лет, не утратили угольной черноты. Смотрели все так же зорко и пронзительно, как и много лет назад, словно видели самую суть человека.

Ее грозный вид пугал многих, но Сигверда не собиралась меняться в угоду темным в своем невежестве людям. Не с ее образом жизни обзаводиться благостным выражением лица. Боль и страдания никого не красят. Пусть и чужие, но пропускала то она их через собственное сердце. Каждая ее морщинка — это чья-то беда, чья-то затяжная хворь.

Отражение в реке давно перестало радовать ее взор. Сигверда уже и не помнила себя другой — молодой, красивой, полной сил. Впрочем, ведьмовской силы у нее и сейчас было предостаточно. Только все труднее становилось удерживать ее в дряхлеющем теле. Пришла пора искать преемницу дара. Да где ж ее взять в их то глуши? Деревенским дурехам лишь бы замуж поскорее выскочить, да с десяток детишек нарожать. Курицы безголовые, право слово, таким силу не передашь, как и опыт, и знания древние.

Дневной свет с трудом пробивался сквозь слюдяные оконца. Комната в избушке была одна, разделенная на две части большой печью. Эту роскошь Сигверда позволила себе совсем недавно, когда старые кости стали ныть к непогоде. А ведь прежде, чтобы согреться, ей хватало и небольшого очага. Печник, надо отметить, для нее расстарался, вложил в свое творение всю душу. Случилось однажды, что ведьма спасла жизнь его первенцу и откуп за то сразу не взяла, сказала, что стребует в свое время.

Теперь огонь в печи горел постоянно, а ей все никак не удавалось согреться. Тянуло прикоснуться к пламени, слиться с ним воедино, но Сигверда сдерживала свое желание усилием воли. Не сейчас, еще рано. Не может ведьма позволить своему дару сгореть в огне, потому как связана она нерушимой клятвой. Обещала ведь в свое время наставнице, передать силу достойной преемнице, чтобы служила она людям и дальше.

Приоткрыв крышку сундука, ведьма извлекла из него книгу. Затем положила тяжелый талмуд на грубо сколоченный стол и взялась за нож. Кончиком острого лезвия уколола палец, позволив капле крови упасть на отпирающую руну. Сигверда не торопилась, уверенная в том, что время ее не закончится до тех пор, пока она не выполнит все условия клятвы.

Ее взору предстали пожелтевшие от времени страницы. Книга, как всегда открылась в нужном месте — на ритуале поиска. Сигверда прикрыла глаза и заводила пальцем по ровным строчкам, беззвучно проговаривая одной ей ведомые слова.

Перед внутренним взором ведьмы замелькали картинки, отображающие чужую незнакомую реальность. Не будь она так стара, наверняка испугалась бы увиденного. Все в том мире было чудным: дома, упирающиеся крышами в небесный свод; рычащие монстры с горящими глазами, стремительно мчащиеся друг за другом; огромные птицы, проносящиеся под облаками и странные люди — с холодными, отстраненными лицами, будто бы не замечающие друг друга. Только раз промелькнуло в ее видении живое смешливое лицо ребенка, но мать потянула малыша за руку, ведя его за собой, совершенно не опасаясь, застывших рядом железных хищников. Ребенок зашелся в безудержном плаче, но не потому что испугался, он просто уронил под ноги круглый шарик на палочке.

— Не то, все не то, — бормотала старуха себе под нос, а скрюченные пальцы продолжали знакомство с древними письменами. — Покажи мне ее, — потребовала Сигверда властно. И сразу увидела перед собой молодую женщину с усталым лицом и не по возрасту грустными глазами.

— Не дитя, — удивилась ведьма и тут же удовлетворенно вздохнула: — Так даже лучше.

Она продолжала наблюдать за преемницей, и увиденное вселяло в ее душу уверенность в том, что выбор сделан правильно.