Ведьмак: назад в СССР 4

Станция «Дальняя»

Слежку за собой я почувствовал на пересадочной станции. Сразу после того как выбрался из плацкартного вагона, по затылку пробежали холодные мурашки, мигом заставившие напрячься.

Не подав виду, я зашёл внутрь вокзала и посмотрел под углом на стекло, прикрывающее стенд с расписанием поездов. В его отражении, быстро обнаружился подозрительный чернявый парень в заправленных в кирзачи, широких штанах, потёртом пиджаке и кепочке, надвинутой на большие глаза.

Решив убедиться, что это по мою душу, я купил билет на электричку в железнодорожной кассе и вышел на перрон провинциальной станции, носящей звучное название «Дальняя». Тут я пристроил свои два чемодана у стеночки и принялся следить за пассажирами, ожидавшими ту самую электричку, которая должна была доставить меня до пункта назначения, являющегося местом моей добровольной ссылки.

Чернявый какое-то время не отсвечивал, и объявился лишь в тот момент, когда издалека протяжно прогудела типичная электричка, состоявшая всего из двух вагонов.

Забравшись в хвостовой одним из последних, я заметил, как преследователь выскочил из-за будки обходчиков и заскочил в тамбур головного вагона. И в тот момент, когда он сделал чересчур стремительное движение, мне показалось что его фигура едва заметно раздвоилась.

Неужели иной? — спросил я себя. Странно, это же явное нарушение договора. Неужели они не понимают, что это чревато осложнениями. Конечно я не считал себя неубиваемым, но всё же, пока все, кто пробовали это сделать, закончили очень хреново.

И если честно, я даже начал подозревать, что у того, кого все начали называть Ведьмаком, за спиной витают некие силы, неосязаемые и невидимые никому, включая и меня самого.

От самой Москвы мою скромную персону, точно не вели визуально. Ни один из иных не попался ни разу на глаза. В плацкартном вагоне, было чисто, как и во всём составе. Созданные теневики несколько раз всё досконально проверили, и первую ночь, один из них буквально стоял на страже.

Чего-то чрезмерного внимания я тоже не почувствовал, хотя одна из попутчиц женского пола явно дала понять, что если бы мы ехали трое суток в отдельном купе, а не в плацкарте, то она не прочь была познакомиться поближе.

И вот, в тот момент, когда я наконец почти расслабился, всего в 180 километрах от пункта назначения, нарисовался иной, который явно за мной следит? Ну хорошо братцы, давайте поиграем в тёмную. А пока резких движений делать не буду и внимательно посмотрю, что да как.

На всякий случай, сунув в рукав олимпийки трофейную финку, я вызвал простенького теневика и оставил его в тамбуре, следить за переходом между вагонами. После этого взял чемоданы и побрёл между рядами деревянных сидений, в поисках свободного места.

Искомое быстро обнаружилось, и я устроился у окна на коротенькой лавочке, напротив крепенькой, пожилой тётушки, облачённой в летнее ситцевое платье и обвивавший поседевшую голову, цветастый платочек.

Усевшись, я невольно загляделся на медленно двигающееся вместе с перроном название станции «Дальняя» и в голову тут же зашла мелодия, сто лет знакомой песни.

'На дальней станции сойду, трава по пояс,

И хорошо с былым наедине, бродить в полях ничем, ничем не беспокоясь,

По васильковой синей тишине.'

Слова песни выскочили из памяти и побежали по закоулкам сознания, вполне реально описывая то, что я сейчас видел за окнами вагона, едва электричка отдалилась от станции на пару сотен метров.

— А куда ты милок, такой красивый едешь? — спросила устроившаяся напротив тётушка и её внимательный взгляд пробежал по спортивному костюму с логотипом общества «Динамо» и остановился на невиданных в этой местности, белых кроссовках Адидас, подаренных перед отъездом Златовлаской.

Своим как казалось дежурным вопросом, она заставила меня отвлечься от раздумий и отвести глаза от созерцания местных красот, открывающих природные двери своих зелёных галерей, всем кто просто посмотрит наружу из огромного вагонного окна, обычной, Советской электрички.

— Пункт назначения, Четырнадцатый километр — вполне честно признался я.

— А так значит едешь на Тринадцатый километр — зачем-то поправила меня пожилая тётушка. — Знаю, знаю я всю эту глушь-глухомань, почитай с самого малолетства. Чай сама там цельных пятьдесят годков жизни прожила, до тех пор как старший сын сподобился и перевёз мать на станцию Дальняя. А ты милок чего там забыл на Тринадцатом километре. Там же кроме захудалого колхоза «Знамя Ильича», поселка с тем же названием, да пары загибающихся деревенек с охотхозяйством, почитай ничего не осталось. Или ты в новый лесхоз, едешь?