Ведьма по особым поручениям

Тимофей продолжал уныло чахнуть, будто не обращая внимания на регулярные вливания энергии, которыми я его пичкала по семь раз на дню. Глядя на пожелтевший и как-то грустно сморщившийся кактус, не могла отделаться от навязчивой мысли, что хитрое растение просто притворяется больным, на самом деле скучая по своей обожаемой хозяйке. Но брать на себя вину за скоропостижную кончину всеобщего любимца не хотелось — Марго, даром что метр с кепкой в прыжке, за родимого Тимошу могла загрызть похлеще иного оборотня. Так что я в очередной раз щедро пожертвовала кактусу немного силы, опять-таки не заметив ни малейших изменений в его внешности. Вот точно придуривается — нормальное растение уже буйно цвело бы всеми цветами радуги! Пускай я и не фея, как мама с сестрами, но тоже кой-чего умею.

В очередной раз с печалью покосившись на поникшие тимошины иголки, вернулась к заполнению отчета по прошедшей командировке. Кто бы мне пару месяцев назад сказал, что я пойду по стопам младшей сестры, получил бы каким-нибудь особо забористым заклинанием по кумполу за больную фантазию. Но вот она я — сижу в удобном офисном кресле, по клавишам стучу довольно уверенно, даже начинаю что-то понимать в составляемых документах. Прогресс, как говорится, на лицо. Или регресс, учитывая, что раньше я работала головой, была сама себе начальником и идейным вдохновителем, а сейчас выполняла простейшие обязанности. Впору взять пример с Тимоши и уныло чахнуть на рабочем месте, поддаваясь всеобщей осенней депрессии, наступившей аккурат первого сентября. Хотя, моя апатия началась раньше — с момента смены любимой работы на серые офисные будни.

Честно говоря, увольняться из лаборатории совершенно не хотелось. Но находиться там и дальше не хотелось куда как сильнее. Поэтому предложение о работе, пускай и во всех отношениях странной, пришлось как нельзя кстати.

Правда, создавалось неприятное впечатление, что я живу жизнью сестры — то же здание международной корпорации, только другой этаж, те же обязанности девочки на побегушках, даже кактус — и тот остался в наследство от вышедшей в декрет сестренки! Благо, хоть начальник другой. Свой собственный, личный, как говорится, самодур, в отличие от скрытного Кирриана начавший действовать сразу и напролом. И не то, чтобы выраженный и обличенный в комплименты, цветы и конфеты интерес Константина мне был неприятен… скорее, наоборот, я же вполне обычная девушка, романтических ухаживаний не сторонящаяся, пускай и случаются они у меня дай бог один раз в пару лет. Хотя, в этот год что-то поперло, даже новый ухажер наметился. Вот только второй раз наступать на одни и те же грабли не было ни малейшего желания.

Да и некогда мне — кроме прописанной в трудовом договоре должности у меня была еще одна, так сказать по совместительству и ближе к основному профилю. Но в трудовой книжке записей о ней, разумеется, не появится, как и сверхурочных часов в табеле, и даже молока за вредность не полагается. Впрочем, я не могла с точностью определить, какая из должностных функций угнетает меня больше — секретарская доля или игра в шпионов в отдельно взятом микрорайоне.

С тоской покосилась на кабинет, за дверью которого томился, точно принцесса в башне, мой непосредственный руководитель. Да не один, а с братом. Брр, маслянистый взгляд старшего из братьев Игнатьевых на коже как будто осязаемый, даже помыться сразу захотелось, хотя тот глянул на меня вскользь, всего на долю секунды задержав внимание.

Всё-таки одного поля ягоды эти братцы. И в кого, интересно, пошли — отец-то у них ну просто ангел небесный. Филантроп, меценат, заядлый семьянин. Рубиновую свадьбу в этом году с супругой отметили, чем не повод брать пример с родителя? Но нет, оба известные ловеласы и бабники, связываться с которыми ни одной порядочной девушке в голову не придет. Правда, и непорядочных достаточно — на братьев по крайней мере хватает, и хватит такими темпами до самой старости.

По-хорошему, первую нашу встречу со старшим Игнатьевым следовало навсегда вырвать из памяти и растоптать воспоминания каблуками. Но совсем не девичья память ни в какую не желала расставаться с событиями недельной давности.