Ведьма на задании. Выжить любой ценой

Очередной зимний день выдался, мягко говоря, отвратительным. Потому что вместо долгожданного и так нужного снега с неба лил проливной дождь. Под ногами было так скользко, что встречные люди, которые попадались мне на пути, семенили ногами, держась друг за друга. Я же старалась идти особняком. Не очень бы хотелось, чтобы кто-то навернулся, ухватившись за меня. Полбеды, если окажусь мокрой, ведь под ногами так хлюпало, что даже излюбленные ботинки промокли насквозь. Страшнее всего было разбить себе голову или сломать что-нибудь. А вероятность была высокой, и быть очередным посетителем травмпункта совершенно не хотелось. Боюсь, очереди там запредельные, и ждать долгожданную помощь пришлось бы очень долго.

Так что иду максимально медленно и аккуратно, обходя стороной шибко спешащих и тех, кто о своем здоровье не думает.

До остановки оставались считанные шаги, когда сам транспорт завернул из-за угла и так медленно стал двигаться в нашу сторону. Семенить пришлось чуточку быстрее. Успели все, сегодня на линии явно работал тот человек, который был человеком с большой буквы. Здоровья ему крепкого, вот в самом деле.

Пригревшись, я незаметно для себя стала дремать, благо радовало то, что автобус шел до конечной остановки, как раз то, что мне было нужно. Так что я и согреться успела, и руки свои немного озябшие растерла, вот только куртка окончательно впитала в себя всю влагу, поэтому от верхней одежды хотелось как можно скорее избавиться. От остановки до дома идти недалеко, всего лишь двор пройти, так что, стараясь сильно не торопиться, переставляла разъезжающие ноги и, пыхтя под нос ругательства, добралась до подъезда, где оказалась непреодолимая преграда в виде лестницы, покрытой льдом и водой.

– Вот же, – цепляясь холодными руками за шаткий поручень перил, я подтянулась и преодолела первую ступень, на которой могла в любой момент не удержаться.

Так с трудом и великими мучениями я добралась до подъезда, где с большим удовольствием тяжело и протяжно выдохнула. На второй этаж поднималась с большим энтузиазмом, а уж когда дверь оказалась открытой, обрадовалась враз. Меня тут ждут, ждут всегда, в любое время дня и ночи и в любую погоду.

– Я дома, – крикнула бабушке, которая часто находилась на кухне, но не сегодня. Обойдя всю квартиру по периметру от и до, я ее не нашла.

– Так, – недовольно пробурчала, – я что, зря ходила на другой конец города, чтобы забрать вот это?

Вот этим оказалась книга, которую бабушке передала ее старая знакомая. И ведь выбрали день! Именно сегодня и ни минутой позже. Я, конечно, ничего не стала говорить, стариков уважила, но как-то все странно в самом деле. Мы же созванивались минут сорок назад, я предупреждала о своем приходе, не таком скором, но ведь погоду такую никто не заказывал.

Раздевшись, я решила зайти к соседке, с которой так же прошло все мое детство. Бабушки жили на одной лестничной клетке, и часто я ночевала то у одной, то у другой. К счастью, дверь оказалась открытой, даже стучать не пришлось.

– А я тебе говорю, карты не врут, – послышался тихий шепот из кухни. – Знамение говорит, осталось нам недолго.

– Ба? – зашла в кухню, где две женщины пенсионного возраста уставились на меня, как на утопленника, потому что их глаза были широко распахнуты.

– Там дождь, – зачем-то пояснила, перекидывая свою длинную косу через плечо. С моими волосами вообще происходят странные вещи, которые ранее меня сильно пугали. Стило только подравнять кончики, как через пару дней у меня была точно такая же длина, как и ранее. А уж когда дома я обрезала волосы до плеч, то утром бабушка отпаивала меня успокоительными, гладя по отросшим волосам и убеждая, что такова моя натура – волосы должны бать длинными. Сила в них содержится, резать их никак нельзя. И пообещала, что когда-нибудь расскажет мне все секреты. Но время шло, а мои волосы не брала даже краска, а секреты так и оставалась в бабушкиной голове, и раскрывать она мне их не желала. Все чаще над картами сидела, разложив их на столе и хмуря свои белесые брови.

И вот сейчас эти две загадочные подруги вставали из-за стола, переглядываясь между собой.

– Пора? – уточнила соседка, баба Клава.

– Пора, – отозвалась моя бабушка и сказала. – Присядь, родная. Дело есть.

И ноги мои словно подкосились. Я рухнула на табуретку, прекрасно понимая, что слушать ничего не хочу, но меня никто не спрашивал. Да и как я что-то сказать могу, если язык к небу словно присох да распух. Даже пальцы на руках не шевелились, когда бабушки ловко расставили на столе свечи, закрыли занавески в цветочек на окнах и заходили вокруг меня, бормоча себе под нос непонятные моему слуху слова.