Ведьма, к ректору!

Обложка выполнена в Мастерская BOOKCASE из исходника:

https://image.shutterstock.com/image-photo/halloween-witch-carved-pumpkin-magic-260nw-717331282.jpg

Если в Велесову ночь, ровно в полнолуние,

Дева непорочная, но уже не юная,

По заветам старой ведьмы, взяв нектар богов янтарный,

Невзирая на запреты, всё в него добавит парно:

Несколько кристаллов моря, стёртых в пыль растений жгучих,

И добавит каплю сока из "пузатиков колючих",

Сок столетнего растения, выжмет чёрные плоды,

И всё это размешает стеблем горькой лебеды.

При свечах добавит крови, взбрызнет всё плодами с юга,

И закупорит посуду, имя загадав "супруга",

Согревая сердцем склянку, в тёмный лес пойдёт одна,

И вручит сосуд мужчине, чтобы выпил всё до дна!

То с момента губ касаний, он на веки "раб" ей станет!

И исполнит все желанья, и любить не перестанет!!!

Древнее пророчество старой ведьмы Натальи (мать) Ротаненко

О, как меня колбасило весь день! Наверное, даже слепой заметил, как меня колбасило. Ректор нашей зачуханной академки точно увидел, а как увидел, так вцепился и измывался надо мной каждую минуту.

Сначала вызвал к доске, язвил и отпускал обидные шуточки моим знаниям и умению запоминать. Потом на втором уроке пары заставил за его столом проводить лабораторную работу и описывать свои действия. А на меня из-за предстоящей ночи косноязычие напало, я двух слов склеить не могла. Ректор даже не смеялся, а злился и одергивал меня, постоянно поправляя слова.

Потом взорвалась колба, и он отправил меня в кабинет. Так орал, покраснел как рак, и видимо забыл, что «в кабинет директора» – это значит в его кабинет, ректора.

Забыл…

Потому что когда вошел и увидел там меня, даже вздрогнул.

– А ты что тут делаешь?.. А… Да.

Матвей Павлович устало завалился на ректорский стул и потер лицо, как будто я сегодня олицетворяла все проблемы свалившиеся на бедного-бедного ректора. Вот только жалко его не было – сам виноват. Оставил бы меня в покое, не взорвала бы к чертям его лабораторию.

Для меня сегодняшний день был особенным. Точнее ночь. Восемнадцатая ночь Хэллоуина! Оу, как я ее ждала, свою инициацию! И меня с утра колбасило не просто так. Я с одной стороны трешово боялась инициации, с другой, трепетала от нетерпения вступить уже в Ковен и получить свою родненькую метлу.

Я буду летать! Наконец-то!

– Встань в угол.

– Что?!

Я ослышалась или ректор действительно произнес это?

– Я обещал тебя наказать, но ничего умнее в голову не приходит. Встань в тот угол, у книжного шкафа, постой там час и подумай над своим поведением.

– Да ладно?

– Ванеева, ты и дальше будешь пререкаться? Тогда простоишь в углу до вечера!

– Ой, мне никак нельзя, – взболтнула я и заткнулась, очень надеясь, что он не зацепится за мои поспешные слова.

– Неужели на сегодня ты еще не все свои выкрутасы вытворила?

Мотнула головой, потом кивнула, под конец вздохнула, уже боясь открывать рот в его присутствии.

– Значит, в общежитии опять незапланированная вечеринка? Господи, когда у меня будет хоть один спокойный вечер перед камином?

– Когда женитесь, – буркнула я, разглядывая видного, местами даже красивого мужчину, о котором ходили километровые слухи из-за холостячности.

– А ты, как я понимаю, хорошо в этом разбираешься? – усмехнулся он. – С моей работой мне не до семьи. Я женат на бригаде скорой помощи, помолвлен с пожарной командой и постоянно пропадаю в участке нашей предусмотрительной полиции, Ванеева. Мне некогда жениться.

– Вам даже жену искать некогда, судя по всему, Матвей Палыч.

– В угол!

Вот зря я рот открыла. Но час, проведенный в углу ректорского кабинета, пошел на пользу. Из-за смертной скуки нервное ожидание приближающейся ночи чуть отпустило, в голове стала перебирать уже известные мне факты и порядок инициации.

В общаге меня ждали наши ведьмы, инициированные от трех Ковенов. До полуночи мы приготовим приворотное зелье для жертвы, я отнесу его в общагу парней, опою какого-нибудь красавчика. Причем меня уверили, что все равно какого, лишь бы молод и красив, чтобы инициация прошла приятнее. На этом месте сестры темного и светлого Ковена многозначительно хихикали, а сестра справедливости осуждающе на них косилась. Но ни одна не рассказывала мне, что же там, на инициации, будет.