Ведьма для императора драконов

— Янина! Быстрей, мы тебя ждем! — кричали мне подружки.

— Бегу-у-у-у! — выскочила из бабушкиного домика и побежала к девчонкам.

Молодые ведьмочки сегодня праздновали день Серафимы-купальницы. Начало лета, начало года. После него начинались все полевые работы, а потому сегодня была веселая ночь, когда молодые ведьмы собирались водить хороводы вокруг костров, прыгать, чтобы загадывать желания, и перед самым рассветом купаться голышом в реках, над которыми как раз поднимался предутренний туман и скрывал обнаженных, шаловливых девчонок.

Взявшись за руки, мы побежали на давно облюбованную полянку — на ней уже несколько поколений ведьм праздновали Серафиму. Песни, распеваемые звонкими голосами девушек, были слышны издалека. Парни, из тех, кто посмелее, приходили к нам в хоровод. Вся ночь была отдана гулянию и веселью.

— Янина, купаться сегодня будешь? — окликнула меня Варя.

— Буду! — с азартом ответила ей.

— Так вода ж холодная. Две недели дожди шли, — попыталась остудить мой пыл подружка.

— Ей все нипочем! — встряла гордячка Ришка.

— У меня кровь горячая! — подтвердила я ей.

— Азартная ты бестия! — хохотнула Кулька.

— Так я же люблю, когда жизнь бурлит. По мне — просторы океана, а не тихая Вилюйка с ее заводями, — согласилась с подружкой.

— А если ты такая горячая, давай поспорим? — хитро прищурилась Ришка.

Она выделялась из всех ведьм, у которых нрав веселый и отзывчивый. Ришка как-то влюбилась в парня, а он ей при всех на базаре высказал, мол, иди, ведьма, мимо и меня больше трогай. И получилось так, будто это она за ним все время бегала. Ведьма разозлилась и от обиды прокляла парня прямо там же. Наказали ее сурово старшие ведьмы, сразу и за все. За то, что влюбилась, за то, что позволила парню об этом догадаться, и за то, что прокляла при всех. Если уж ворожишь черным, то надо так, чтобы никто об этом не узнал.

Вот Ришка отработала наказание свое, а после на весь мир обиделась. Хотя говорили мы с ней по душам, признавала она справедливость наказания, но обида не проходила. Бабушка моя, Рада, успокаивала, говорила, что Ришка отойдет со временем. Но зато у подружки сила стала прибывать быстро.

— А давай! На что? — Согласилась я.

— На парня, — тут же предложила Ришка.

— Тю-ю-ю. Это же не интересно, — разочарованно протянула я.

— А ты послушай. До утра надо найти парня, самого разуверившегося в жизни. Вот чтоб ему белый свет был не мил. А к утру парень должен воспрять духом и захотеть жить дальше. Сможешь? — провокационно посмотрела на меня Ришка.

— Смогу! — легко согласилась я.

Дело-то, в общем, благородное — помочь человеку, хотя задача трудная, чтобы за одну только ночь заставить парня поверить в себя.

— На что спорим? — теперь хитро прищурилась я.

— Выбирай, — лениво отмахнулась подружка.

— Тогда так. Если я выиграю, ты идешь со мной завтра в Градок и танцуешь до самого вечера с парнями, — предъявила я ей свое условие.

Ришка с того случая ни в один город или селение не заходила, даже у храма все время на задворках была. А уж про Градок, где все произошло, и слышать не хотела.

— У тебя все равно не получится, — скептически поджала губы Ришка.

— А посмотрим! — с вызовом сказала ей.

— А если проиграешь… — тихо зашипела она, — а если проиграешь, подаришь мне свой кулон.

Подружка ткнула в подарок прадеда. Он, когда мне вручал этот кулон, обещал, что после исполнения двадцати одного года расскажет, зачем он нужен и что с ним делать.

Девчонки ахнули, потому что эту историю про подарок знали все, но я решила идти до последнего. Если получиться парню помочь, да Ришку заставить выйти в люди, то весь спор того стоит!

— Принимаю! — согласилась, чуть помедлив.

Девчонки сидели рядышком, примолкнув. Они понимали всю серьезность ставок. Дело было даже не в подарке прадеда, а в том, чтобы Ришку подтолкнуть к нормальной жизни.

Затянувшееся молчание я нарушила первая:

— Что такие серьезные? У нас праздник, пора хоровод водить! — и подскочила на ноги.

Девчонки потихоньку начали подниматься следом за мной, выстраиваясь в хоровод. Костры горели, уже заводились веселые песни, их подхватывали парни, что осмелились примкнуть к нам на праздник.

Легко перепрыгнула через костер, загадав, чтобы сегодня ночью встретить мужчину, которому надо помочь. Потом попрощалась с Варей, Кулькой и Ришкой, и ушла на берег реки, где пока еще было тихо и спокойно.

Просто так в мир отправляться, наобум, ни одна ведьма не станет. Я закрыла глаза и сделала несколько вдохов, открыла свою душу миру и стала внимательно слушать. Меня интересовала истерзанная душа, потерявшая интерес к жизни.

Много, очень много было голосов, жалующихся на свою судьбу, да только казалось мне, что это сетования на жизнь, а не настоящая беда.

Долго сидела на берегу реки, отстранившись от праздника. И все же услышала голос. Он был мужской и очень тихий. Он не говорил, точнее, не произносил слов, не просил — это был скорее плач души взрослого мужчины.