Вечный день

И посмотрел на воздух и увидел, что воздух неподвижен, посмотрел на небесный свод и увидел, что он остановился и птицы небесные в полете остановились, посмотрел на землю и увидел поставленный сосуд и работников, возлежавших подле, и руки их были около сосуда, и вкушающие не вкушали, и берущие не брали, и подносящие ко рту не подносили, и лица всех были обращены к небу. И увидел овец, которых гнали, но которые стояли. И пастух поднял руку, чтобы гнать их, но рука осталась поднятой. И посмотрел на течение реки и увидел, что козлы прикасались к воде, но не пили, и все в этот миг остановилось.

Июнь

Два часа ночи, а сигнала все нет.

Сидя в тесном кабинете, американец устало ждал серию отрывистых сигналов, знаменующую выход Лондона на связь.

Кондиционеры снова вышли из строя, и в здании стояла страшная жара — свариться можно было заживо. Все разошлись, и вот он, последний оставшийся на рабочем месте, сидел да крутил ручки передатчиков, чтобы хоть как-то скоротать время до сеанса связи. Придется, видимо, ночевать в конторе. Он и до дому-то добраться не успеет, как надо будет ехать обратно.

Он глотнул остывшего кофе и в который раз перечитал полученную днем сводку, отводившую его отделу всего два месяца.

Наконец минут через пятнадцать тишину прорезало характерное ритмичное попискивание — Лондон вышел на связь.

— Вы слушаете? — глухо и торопливо проговорил голос с британским акцентом.

— Наконец-то! Вы опоздали на два часа!

— Прошу прощения. Мне казалось, за мной следят. Пришлось выжидать. Зато у меня есть новости. И хорошие. Грядет кое-что значительное.

— И что это за «кое-что»?

— Мой контакт утверждает, что у него есть информация, способная полностью изменить расстановку сил. А уж он-то знает, о чем говорит.

Американец вздохнул. Подобное он слышал уже раз десять. И всякий раз история заканчивалась пшиком. То в последнюю минуту проваливался контакт, то секретные документы оказывались завалявшейся на верхней полке макулатурой, мешаниной бессвязных данных нулевой значимости. «Высокопоставленный контакт», как правило, представлял собой чинушу среднего звена, столкнувшегося с кризисом среднего возраста и теперь прикидывавшего, не перебраться ли ему в соседний лагерь. Несмотря на разочарование, надо было приступать к протокольным вопросам.

— Сообщите подробности. От кого информация?

— Я очень хорошо знал его в прошлом. Он имеет доступ к интересующим нас сведениям, причем на самом высоком уровне. Он кое-что собрал для нас и теперь готов это передать.

— Он говорил, что хочет взамен?

— Ничего не хочет. Говорит, ему уже нечего терять и не о чем мечтать. Он жаждет искупления — это его собственные слова.

Американец на секунду задумался о своей семье. О душном домике, что они делят с двумя другими семьями, — тесновато, да, — и еще о простирающейся на многие километры измученной земле и увядающем урожае. Его дети сильно исхудали и стали бледнее по сравнению с прошлым годом. Да им повезло, что они вообще живы, в отличие от многих других… Абсурдно и неблагодарно ожидать сейчас улучшения ситуации, но из-за таких звонков гораздо труднее противиться искушению надеждой.

— И что вы думаете об этом? — спросил он наконец.

Голос на другом конце линии прозвучал уверенно:

— Думаю, он говорит правду.

Американец покосился на лежащую на столе сводку. Какие-то жалкие шестьдесят дней, и мир изменится навсегда. Его начало знобить, несмотря на жару.

— Будем надеяться, что вы правы, — сказал он собеседнику. — Времени у нас немного.

Август

Корабль мертвецов — вот с чего все началось. Впоследствии она не раз вспоминала об этом.

Посудина выглядела так, будто дрейфовала несколько десятилетий. О прежнем назначении загадочного судна оставалось лишь догадываться: краска на корпусе почти вся сошла, а укрепленные на палубе металлические конструкции проржавели до неузнаваемости. Даже ракушки по ватерлинии высохли. На поручнях нелепыми стражами восседали две чайки с блестевшими любопытством глазами, отродясь не видавшие людей.

Они заметили корабль издалека.

Их небольшая, но шустрая лодка прыгала по волнам, и рокот ее подвесного мотора перекрывал любой шум в радиусе нескольких километров. На борту их было семеро. Все в ярко-оранжевых комбинезонах; на поясах болтались противогазы с огромными глазищами и несуразными хоботами.

Они пристали к кораблю-призраку, закинули веревочную лестницу и взобрались на палубу, из предосторожности оставив одного человека в лодке. Сослуживцы Хоппер были обуты в черные ботинки, и только она одна щеголяла в потертых белых кроссовках. У каждого из ее спутников на плече висела винтовка. У нее — нет.