Вдовствующая маркиза

Лили сидела за столом, молча ковыряясь в тарелке, и не испытывая ни голода, ни жажды, ни каких-либо эмоций или чувств. Она так много пролила слёз за эти дни, терзалась такими чудовищными угрызениями совести, что сработала защитная система организма, заставившая её на время отупеть.

Ночью женщине снился всё время один и тот же сон - укоризненно глядящий на жену Том тихо спрашивал, почему она ему изменяла, почему вела себя столь недостойно? И она не находила слов для оправдания своего чудовищного поведения.

Сожаления, раскаяние и неожиданно вспыхнувшая в сердце привязанность к погибшему мужу вдруг затопили все её существование, приведя к чуть ли не безумию от горя. Теперь не нужно было бояться предательства, теперь не стоило терзаться ревностью или подозрительностью, Том ушел навсегда, и отпала всякая надобность защищать от него свое сердце. И оно стало безраздельно ему принадлежать!

Сам измученный горем Мортланд и то счел нужным успокоить невестку.

- Так нельзя! - мягко выговаривал он. - Да, мы все его любили! Том был необыкновенным человеком, но жизнь не кончается с уходом даже самых дорогих нам людей.

Лили смотрела горячечными глазами на деверя и не видела его.

- Мы могли быть так счастливы,- стонала она, раскачиваясь из стороны в сторону,- если бы не моя глупость, если бы не мой несчастливый нрав! Тому было наречено прожить так мало лет, и почему судьба ему предназначила такую недостойную супругу как я? Если бы всё вернуть, если бы начать сначала!

- Человеку не дано исправить прошлое, Лили! Но у нас остается ещё будущее!

Мортланд боялся покинуть вдову, оставить её без поддержки, но и видеться с Кавендишами не входило в его планы. Поэтому он собрался в путь тот час, как прислуга принесла известие о прибытие в Кавендиш-холл лорда с юной миледи.

- Я оставляю тебя, дорогая, в обществе близких людей,- мягко попрощался он с несчастной вдовой,- они тебе помогут прийти в себя, но, Лили, запомни, что ты и племянники - самое дорогое, что есть у меня в этом мире! Я живу вами и только для вас!

Надо сказать, что его слова не были формальным выражением вежливости, потому что имели юридически закрепленное подтверждение. Почти сразу же после смерти Томаса, нотариус ознакомил осиротевшую семью с последней волей графа. Всё свое имущество до совершеннолетия сыновей он доверял брату, да и после те могли им распоряжаться только под присмотром дяди. Лили тоже была доверена герцогу. Том таким образом составил завещание, что маркиза оказалась в неограниченной власти деверя, попав от него в жесточайшую денежную зависимость.

Даже наиболее выигрывающего от этого завещания Мортланда и то покоробило отношение покойного брата к жене - Томас не оставил ей в личное распоряжение даже пенни из собственного приданого. Зато Лили вообще не обратила внимания на этот грабеж, равнодушно прослушав содержание последнего волеизъявления супруга.

- Вы можете оспорить в суде подобную дискриминацию ваших прав, хотя бы в отношении денег, составляющих ваше приданое! Ведь покойный лишил вас даже тех денег, что были выделены, согласно брачному договору, "на булавки", - счел нужным посоветовать ей поверенный, шокированный таким попранием прав молодой вдовы.

Но Лили только безразлично пожала плечами.

- Вы ведь не обидите меня, мой друг?- слабо улыбнулась она герцогу.

- Конечно! - Мортланд обескуражено поцеловал руку невестки, затянутую в черную траурную перчатку. - Уверен, ваш муж знал, что делает! Доверьтесь мне, и любое ваше желание, пусть даже самое неразумное, будет немедля исполнено!

Лили меланхолично вздохнула и согласно кивнула головой, а вот поверенный с заметным сожалением посмотрел на столь беспечную молодую вдову. Он многое видел в своей жизни и знал, что самые ненадежные посулы - это те, которые касаются обещаний денежной помощи богатых наследников неимущим родственникам.

Мортланд прекрасно осознавал, какую бурю негодования подобные распоряжения Томаса вызовут у Кавендиша, и ждал от лорда судебного иска. И, надо сказать, готовился когтями и зубами отстаивать свои права на имущество Тейлоров. Он хорошо знал своего покойного брата, и завещание легко читалось им и между строк. Ревнивый Томас не мог даже после смерти допустить, чтобы его жена нашла своё счастье в браке с другим. Конечно, он не мог прямо выразить открытый запрет, но недвусмысленно дал понять брату, что не желает, чтобы его вдова вторично выходила замуж. И действительно, кто настолько безумен, чтобы жениться на вдове с двумя маленькими детьми без гроша за душой? В их кругу таких глупцов не было!

Кавендиш не просто вышел из себя, услышав от своего поверенного, как была ограблена его дочь, он был в бешенстве!

- Это мои деньги, я их копил всю жизнь,- метался он перед настороженно наблюдающей за ним женой,- не для того, чтобы Мортланд мог купаться в роскоши! Они с братцем ограбили мою дочь, а Лили....