Вася

По-осеннему времени в нашей деревне темнело рано. Я шел по улице, обходя стылые лужи и стараясь не наступать в раскисшую грязь. Луна изредка проглядывала сквозь разрывы облаков, после чего вновь скрывалась, заставляя идти почти в полной темноте.

— Ну что, готово? — неожиданно раздавшийся голос, заставил нутро сжаться от страха.

— А-а?! — с моих губ сорвался постыдный вскрик, а сердце зашлось в сумасшедшем ритме.

— Говорю готово? — прозвучав повторно, тембр молодого голоса оказался уже не таким страшным и я смог узнать сына мельника.

— Да, то есть нет, — подслеповато всматриваясь в темноту проулка, из которого на меня надвигалась массивная фигура, я заторопился объяснить: — надо Афроську просить!

— Ты лишними зубами что ли обзавелся? — Гаврюша всегда угрожал, если не понимал собеседника.

— Я в лавке книгу "Евгеника" видел, там руна Огня есть, — вжав голову в худые плечи, под занесенным пудовым кулаком, я чуть подогнул ноги, ожидая удара.

— Ты же говорил, что сам ее составил? — голос у детины изменился до опасного шёпота: — брёхал?!

— Да нет же, я составил, но лучше проверить, сравнить надо! — затараторил я.

— С чем сравнивать? А! С книго-ой! — растянув букву, недалекий от рождения, но щедро одаренный силой, парень продолжал угрожающе нависать надо мной.

— В лавке его отца, рябой там каждое утро пыль на полках протирает, — все еще не уверенный, что смог внятно донести свою мысль, подбавил я фактов.

— Да погоди ты, — угроза ушла из его голоса, сменившись задумчивыми нотками: — руна Огня? В книге?

— В книге! Но там цифрами и словами, но я по ним руну вычерчу! — торопясь подтвердить, я закивал головой для большей убедительности.

— А если не получится книгу достать? — чуть приспустив руку, но все еще держа пальцы сжатыми в кулак, засомневался Гаврил.

— Надо достать, я руну сам рисовал, а вдруг неправильно? Это же на всю жизнь без дара остаться можно! — пригрозил я и поспешил добавить, заметив начавшего хмуриться собеседника: — а там она готовая, а книгу витязь писал!

— Витязь! — благоговейно выдохнул сын мельника.

Сколько себя помнил, я всегда мечтал о том, как достигну ранга мастера или, как минимум, витязя. Невеликого роста, худой и с плохим зрением, в следствие телесной ущербности и слабого здоровья, ни к какому труду "руками" я был не пригоден. Из-за этого я большую часть времени был полностью предоставлен самому себе и мог мечтать о рангах днями и ночами напролет.

На Руси, при общем количестве одаренного населения более девяноста процентов, большинство достигало лишь ранга ученик в способности управления бахиром. До следующей ступени воина дотягивало не более пятнадцати процентов. Ну а стать ветераном могли уже совсем не многие.

Столь большое количество одаренных среди населения Руси обеспечивалось искусственным образом. Любой человек, родившийся без дара, был обязан ходить в школу и, по достижении пятнадцати лет, пройти обряд "единения со стихией". В зависимости от того, чему отдавали предпочтение родители, энергетическое тело подростка изменялось при использовании специального артефакта и стихийной руны.

Пройти единение с Землей, Водой или Воздухом мог любой житель на Руси, чего нельзя было сказать о других стихиях. Например, пройти единение со стихиями Металла или Дерева дозволялось только тем, чьи семьи имели на это право, служа долгое время на пользу империи или за выдающиеся заслуги перед слугами Царя.

А для того, чтобы стать адептом стихии Огня, требовалось пройти еще и специальный отбор, устраиваемый один раз в году в наиболее крупных городах. После успешного единения со стихией Огонь, такие ново-одаренные становились пожизненно находящимися на Царской службе и, в случае войны, подлежали обязательной мобилизации.

Добраться до города и пройти строгий отбор для родившихся в деревнях парней являлось заветной мечтой. Но, даже сбежав из дома и преодолев несколько сотен верст до города, подростки были вынуждены возвращаться назад. Без личного присутствия родителей, или хотя бы отца, стать одаренным стихии Огня, было не возможно.

В самих деревнях обряд единения с дозволенными стихиями проводился в "рунных" избах. Специально отстроенные по указу еще деда нынешнего Царя, здания размещались в наиболее людных поселениях, охватывая близлежащие деревни. Приписанный к избе, специальный писарь занимался тем, что подготавливал для каждого подростка индивидуальную руну. Живя в непосредственной близости от подрастающих детей, писарь имел достаточное время, чтобы все подготовить и помочь не одаренному овладеть даром.

Обеспечение успешного прохождение обряда зависело не только от работы писаря, но и от самого юноши или девушки. Во время "единения со стихией" подросток должен был использовать навыки и умения, которым обучали в стенах школы. Заставлять учиться никого не было нужды, каждый понимал, что от прилагаемых усилий зависит собственное будущее.