Варела

Была у меня такая привычка в детстве: По дороге из школы или в школу, я обязательно переступал трещины на асфальте. Мне казалось, что если я буду наступать на трещины, то обязательно куда-нибудь провалюсь. Провалюсь на экзамене, получу очередную двойку за сочинение. Но совсем не хотелось верить, но верилось в глубине души, что провалюсь, как в черном страшном сне, когда ты падаешь в бесконечную бездонную пропасть, в конце которой тебя ждет нечто ужасное, непознанное, лютое, и совершенно безжалостное… И от этого предчувствия, ужас сжимал твою сущность гигантской рукой и выдавливал всю без остатка… И однажды, а было это глубокой зимой, когда снег скрыл на асфальте все трещины, и не только скрыл, а сам стал грязной ледяной коркой, это случилось…

Бегу через дорогу. Ну и что, что красный? Машин то рядом нет, только справа со стороны слободки приближается синий ЗиЛок самосвал. Но он далеко, успею перебежать, подумал я, и не успел. Как раз в конце дороги, когда тротуар был уже в спасительной близи, я поскользнулся, упал на спину, ударившись головой в кроличьей шапке об землю, и успел увидеть, как ко мне приближается черное колесо грузовика. Оно было как раз на одной линии с моим лицом. И я лежал, и как завороженный смотрел на это черное колесо. Слышал скрип тормозов, крик какой-то прохожей бабки, автомобиль давно затормозил, и намертво сжатое колодками колесо не крутилось, но продолжало скользить по предательской ледяной дороге. Время тянулось, словно резиновое. Грузовик ползет, и ползет. И когда до меня дошло, что сейчас это колесо наедет мне на лицо, я в порыве отчаяния вытянул перед собой руки….

Неспешно прогуливаясь с женой, мы забрели в сосновый околок. Небольшой такой лесок. С одной стороны его отделяла от деревни Шубенки пышущая от жары асфальтированная трасса, идущая до райцентра. А с другой стороны грунтованная накатанная дорога, по которой шубенские ездили на сенокосы, расположенные сразу за околком. Поля, поля, примерно на километр, а там опять лес, тайга. В общем-то околок, как околок. Пару раз я заходил в него в поисках грибов после дождей. Грибов не нашел. Но поразил он меня девственной чистотой. Никаких следов пребывания человека на грешной земле…. Ни тебе окурков, ни пивных банок и бутылок, ни кусочка полиэтиленового пакетика, или обертки. Мне это показалось странным, необычным. Ведь тайга в окружности пяти километров была испещрена следами человеческой жизнедеятельности, на которые вольно или невольно натыкаешься. Вот и повел я в околок супругу, чтобы вместе со мной насладилась чистым сосновым воздухом, и первозданной лесной чистотой.

Ольге понравился. Тем более, что была в околке ещё одна странность. Не было слышно шума пролетающих по трассе машин, и те, что объезжали по грунтовой дороге, были слышны еле-еле, и то, если прислушаться. А так… тишина… Оглушающая тишина. Когда слышишь не только хруст старой хвои под ногами, но и биение собственного сердца. Говорить не хотелось. В свете последних событий, уже столько было обсуждено и пересказано, что нашла некая апатия от слов. Отвращение к словам. И наступила внутренняя пустота. Когда гонишь от себя всякую мысль, всякое переживание. Отрешенность от существующего положения, которое мы почти не в силах были изменить. Поэтому отдохнуть от всего было просто необходимо.

Мы шли. Дышали. Смотрели на густо поросшие сосны. В жаркий летний день, казалось, здесь было прохладней, чем на солнце. Вездесущий папоротник практически не рос. Да и молодой поросли низкорослых кустов практически не было. Странное место. Прислушавшись, я понял, что ни птиц, ни белок здесь не слышно. И тут впереди, где-то посередине околка, мы увидели дом. Большой такой двухэтажный сруб, метров двадцать на десять в периметре, и высотой на метров на десять. С четырехскатной крышей, покрытой темно коричневым кровельным железом и резными ставнями на окнах. Ставни были закрыты.

Очень интересно, — подумал я, осматривая дом. Было полное ощущение, что он вырос вместе с густорастущими вокруг соснами. Никаких дорог, и даже тропинок к нему не вело. А соснам, вплотную подступающим к стенам дома, судя по толщине стволов, было лет сорок, как минимум… Почему я не увидел его в те времена, когда искал тут грибы? — поселилась в голове навязчивая мысль. И тут я стал вспоминать…. Видел я это дом, видел раза три в своих снах. Только во сне он был недостроенный. С незаконченным перекрытием второго этажа. И окон не было. Оконные проемы были забиты пленкой и досками. И во сне я отчетливо помню, что дом этот мне очень понравился, и что даже был заинтересован, как бы этот дом достроить и в нем поселится…. Мы с женой были беженцами, и если честно, хотели бы иметь свой дом, именно такой дом в глуши, подальше от людей.