Короли ванадия

Внешний металлодетектор они покупали через Сеть, поэтому прибор оказался весьма потрепанный, а если честно — просто старая рухлядь. Глубинником его можно было назвать с большой натяжкой, но дряхлый полуторатонный спутник он взял с дистанции в сто пятьдесят тысяч километров, а всякую мелочевку вроде сброшенных разгонни-ков туристических челноков спокойно засекал с двухсот тысяч. Проблемы возникали только с определением. Чистый титан и алюминиевые сплавы детектор распознавал безукоризненно, железные метеориты худо-бедно тоже отсигналивал надежно, а вот со стальными сплавами, комбинированными и слож-носоставными материалами всегда возникала морока. Ванька Петлов с ума сходил, разгадывая замысловатые расклады, выдаваемые на дисплей металлодетектором в таких случаях. Сколько горючего зазря сожгли, пока научились отсекать облака мелких железных метеоритов.

Но в этот раз прибор превзошел сам себя: нарисовал во весь экран классическую петлю гистерезиса и выдал графу «материал» — ВАНАДИЙ — вот такими буквищами.

— А это что еще за магнит в открытом космосе? — не поверил своим глазам Ванька Петлов. Да и как поверить, если чистый ванадий отродясь в промышленности не использовался, а только как присадка к нержавеющей стали. И совсем у Ваньки шифер с башни пополз, когда он направил в сторону находки локатор, и компьютер обсчитал данные — 12 000 000 тонн. Двенадцать миллионов тонн ванадия на расстоянии сто восемнадцать с половиной тысяч километров!

Ванька придавил тревожную кнопку. В случае обнаружения чего-нибудь особо интересного так созывалась вся команда. Последний раз кнопкой пользовались год назад, когда повезло выловить утерянный советский спутник-шпион аж XX века — настоящий антиквариат. Толкнули его тогда знакомому измайловскому перекупщику за два миллиона космобаксов, тот даже не торговался. Потом слух прошел, что перекупщик этот «Космос» какому-то богатому коллекционеру в три раза дороже задвинул, но ребят это не взволновало. Их и от вида двух миллионов парализовало, не сразу очнулись. Два миллиона космобаксов в земную валюту перевести — это ж сумасшедшие деньжищи!

Они могли бы поделить эту пару миллионов на троих и жить не тужить. Но победили азарт и вера в удачу. Им казалось, что ближний космос ломится от старого железа, которое взять — раз плюнуть. Но это на Земле два миллиона космобаксов — бешеные деньги. В космосе это так, пустячок. И вообще, дуракам везет, в смысле — новичкам, а вот потом…

Почти миллион ушел на замену двигателя — купили более скоростной. Подшаманили обшивку своей подержанной «Белки». Приобрели новейший локатор — от него зависит половина успеха, если не три четверти. Затарились полуторагодичным запасом кислорода, топлива, фильтров-регенераторов, продуктов, дисков с фильмами и книгами. Еще не смогли себе отказать и купили новейшую систему быстрой связи — недавно изобретенный сверхволновик. В пределах Солнечной системы это был полный онлайн! И всё, на новый металлодетектор уже не хватило.

Год чесали космос. До орбиты Юпитера доходили. Как все поисковики проверили легенду о бесхозных спутниках, затянутых в кольца Сатурна. Месяц лазали среди летящих камней, выудили одну железную глыбу в сорок тонн и лично убедились, что рукотворного металла в кольцах нет. На обратном пути отловили пару титановых ступеней. И впервые услышали о себе на приемной площадке металлургического завода: «А-а, мусорщики прилетели…».

Было обидно. Не мусорщики они, а поисковики. Этот вольный народ появился в космосе после того, как в конце XXI века случился так называемый Калифорнийский инцидент — при попытке утопить в океане отработавшую свой срок космическую станцию она сошла с орбиты и рассыпалась над густонаселенными районами Калифорнии. Было много погибших и нанесен колоссальный экономический ущерб. Тогда и приняли международную Конвенцию о запрете на возвращение непилотируемых космических объектов. Это подстегнуло разработку новых технологий и привело к созданию особого класса кораблей — «расталкивателей мусора». Они занимались тем, что сталкивали отработавшие ресурс спутники и прочий орбитальный хлам на гелиоцентрические орбиты — непредсказуемые и непомерно огромные. А спустя пару сотен лет в окололунном пространстве появился первый космический металлургический завод. И самым дешевым сырьем для его плазменных печей оказался этот летающий хлам. К тому времени в космосе уже вовсю шастали поисковики, увлеченно вылавливающие древние коллекционные спутники. А когда появилась возможность еще и сбывать ненужный металл, для многих это хобби стало профессией.