Вампиры Восточной Европы

ризнаться, я не уверен, найдется ли ответ на этот вопрос по окончании книги. Время покажет — заранее не хочется выстраивать никаких теорий. В отношении вампира я отнюдь не одинок в своем пессимизме и сполна разделяю мнение, к примеру, Т.А. Михайловой, одного из ведущих отечественных фольклористов: «Сама попытка определить и ограничить вампира как фольклорного персонажа оказывается достаточно сложной задачей, если не сказать вообще — невыполнимой».

В традициях разных стран существо, именуемое вампиром, упырем, вукодлаком, стригоем, мороем или схожими с этими именами, выглядит по-разному и выполняет разные функции. В начале XIX в. вампир из фольклора проникает в литературу, а сто лет спустя — в кинематограф. В течение двух столетий его образ нещадно эксплуатируется, и в результате мало что остается не только от героя народных сказаний, но и от первоначального литературного персонажа. В XVIII в. оценку вампиру выносят этнографы и священники, придворные и энциклопедисты. В XIX в. вампиром восхищаются апологеты романтизма и сочинители бульварных романов. В XX в. фильмы о вампире снимают асы мировой режиссуры и творцы низкопробной «порнухи». В XXI в. о вампире пишут американские домохозяйки и популярные авторы, претендующие на интеллектуальность. Постепенно вампира извлекают из мира «суеверий» и наделяют чертами полноправного члена социума. Из мерзкого или обаятельного мертвеца он превращается в живого человека, то ли больного, то ли преступника, то ли обладателя феноменальных способностей.

Складывается впечатление, что под вампирским соусом в сердца и умы людей внедряется некий конгломерат признаков, отвечающих бытующим в обществе настроениям.

Вампир народных сказок. Иллюстрация из современной книги для детей.

Эволюция вампира подчинена закону, выявленному нами в книгах о привидениях, который можно вкратце охарактеризовать как спуск небес на землю. Из обширного кодекса свидетельств об ином мире заимствованы лишь те, что близки нашему современнику, остальные же отвергнуты как порождения невежества.

Но привидение, обретя человеческие качества, все- таки человеком не стало. Вампир же на редкость податлив и беззащитен, вот почему невозможно восстановить его древний образ. Преподобный М. Саммерс, доныне пользующийся высоким авторитетом в среде исследователей вампиризма, в свое время так и не сумел отделить вампира от ведьмы, ночного демона, полтергейста, людоеда и других тварей, коими наполнена его книга. «Несмотря на то что настоящий вампир — это мертвец, — писал он, — вампиры в более древних верованиях были обычно призраками, привидениями, но при этом иногда осязаемыми и способными причинить ощутимый вред живым людям, истощая их жизненные силы и выпивая их кровь». Но призрак тоже бывает мертвецом, а те, кого автор включил в категорию вампиров древности, далеко не всегда пьют кровь и истощают силы.

Современный вампир входит в состав «большой тройки» — привидение (призрак), «ходячий» мертвец (зомби), вампир. К ним иногда добавляют волка — оборотня в угоду традициям ряда европейских народностей. В пределах этой тройки царит невообразимая путаница. Призрак — это всегда существо другого мира, но не всегда мертвец, то есть умерший человек. Призраком также именуют астрального двойника живого человека. К какому миру принадлежит зомби, в точности неизвестно, но когда-то он был человеком. Чтобы отличить его от призрака, подчеркивают бесплотность, эфирность последнего, но это грубая ошибка — даже в своем классическом виде, не говоря уже о древних верованиях, призрак способен оказывать физическое воздействие, и его можно увидеть и пощупать. Вампир обладает свойствами как мертвеца (мертвецом его обычно и величают), так и призрака (ему может быть присуща иллюзорность и невидимость). Часто поминают его агрессивность и кровожадность, в равной мере свойственные зомби и некоторым привидениям.

Говорят, что призрак, в отличие от мертвеца и вампира, теряет связь с телом. Это не так. На его «родине», в Англии, привидениями (ghost) называют и тех людей, чьи тела после смерти претерпели метаморфозу и в таком виде являются живым. Издревле участь призрака человека зависела от судьбы его останков, а способ защиты от привидения — правильное погребение, расчленение, сожжение трупа — используется и в борьбе против зомби и вампира. Народы Восточной Европы до XVIII в. о призраках не ведали, подобные существа они называли просто мертвецами. Хотя слово «упырь» появилось на Востоке давно, до XVIII в. его практически не использовали. Вполне возможно, оно вошло в обиход в роли связующего звена между западным призраком и восточным мертвецом и в итоге подчинило себе и того и другого.