Вакуум

“Утро тонуло в сиреневом свете. И кузнечики уже натягивали струны на крохотных скрипочках, чтобы начать свой неповторимый, фантастический концерт…”

Впрочем, сейчас не утро, а вечер. И это я тону… Тону в луже крови, которая, пульсируя, вытекает из-под моих рёбер на холодную землю, смешиваясь с лепестками сирени. Ветки её кустов смыкаются над моей головой и в свете Луны выглядят, как очертания Млечного Пути. И запах! Этот её дурманящий, удушающий запах!

Зачем-то фраза про кузнечиков и утро крутится в голове. Пожалуй, я могла бы начать ей роман. Большой роман, который получил бы множество премий и был бы признан и любим читателями во всём мире. Роман, который мне уже не написать.

Он стал бы моим первым серьёзным произведением. Пока были какие-то задумки, наброски. Я много раз начинала, но потом откладывала. Будто мне чего-то не хватало. Возможно, хороших идей. Но эту историю… про утро и кузнечиков… Эту, мне кажется, я довела бы до конца.

– Помогите!.. – шепчу я, потому что кричать уже нет сил.

А, может, у меня есть шанс? Сейчас пройдёт кто-то мимо, увидит, как я лежу в кустах…

Однажды к моей матери – она была ещё подростком – подошла цыганка и сказала:

– Ты выйдешь замуж, родишь дочь, а когда ей будет шестнадцать, она исчезнет!

– Куда исчезнет? – спросила мать.

– Не знаю, – пожала плечами цыганка, – просто исчезнет, и всё.

Я узнала об этом в прошлом году, мне было пятнадцать. Мы с подругой сидели на кухне, пугая друг друга страшными историями, когда зашла мать и рассказала про цыганку.

С тех пор почти каждую ночь я выходила на балкон. Мне казалось, что исчезнуть я могу по одной причине – меня заберут инопланетяне. Я давно этого хотела.

“Они же опыты на людях ставят!” – боялась за меня подруга.

“Хуже, чем здесь, быть не может!” – парировала я.

Наверное, инопланетяне могут забирать людей откуда угодно, но с балкона, как мне казалось, всем было бы удобнее.

– Эй! Что вы там ковыряетесь? Забирайте! Ещё не поздно!

Впрочем, не знаю, хочу ли я жить после того, что со мной только что произошло. Такое навсегда остаётся внутри тебя, как бы ты его не пытался забыть.

Или, ладно, я бы ещё пожила… Слёзы! Мне нужно много слёз, чтобы через них вышла моя боль. Я пытаюсь заплакать, но не могу. И только кровь вытекает из меня, уводя за собой жизнь – капля за каплей.

Неужели? Кажется, я слышу чьи-то шаги и шуршание юбки!

– Помогите!..

Женщина проводит рукой по моей щеке. Рука у неё ледяная. Я не могу повернуть голову, чтобы её рассмотреть, но от неё веет арктической стужей. Вдруг меня озаряет страшная догадка. Я тихо спрашиваю:

– Ты Смерть?.._»

Она молчит. Потом ложится рядом, кладёт голову мне на плечо, обнимает и начинает мурлыкать колыбельную.

– Нет, нет, не хочу, не хочу! – я начинаю хныкать, как ребёнок, который капризничает, когда его укладывают спать.

– Закрывай глазки, – говорит она, видимо, решив мне подыграть, – уже пора.

Голос у неё хриплый, будто немного прокуренный, но очень приятный, глубокий. И такой… странный… ни мужской и ни женский.

Она обнимает меня крепче, отчего становится невыносимо тоскливо. Кажется, от неё не избавиться. Но я знаю, как оттянуть время.

– Ладно, – соглашаюсь я, – только расскажи мне историю!

– Историю? – удивляется она. – Какую ещё историю?

– Не знаю… Подходящую случаю! – требую я.

Она озадаченно молчит. Ха! Так-то! Пускай подумает!

Потом садится, откашливается и начинает рассказ. Её голос будто звучит во мне. Или это я звучу в нём? Но об этом некогда думать, я не хочу пропустить ни слова из рассказа – мне нравится его название…

– Вон, это я! – говорит Венера, показывая пальцем на яркую точку в небе.

Сумерки только опустились на землю, и Венеру – ту, что на небе, видно особенно хорошо.

– Но скоро я исчезну… – зловещим шёпотом говорит Венера. – До утра…

Её собственные черты начинают медленно таять в сгущающейся темноте. Гуля хватает ускользающую подругу за плечо. Они хихикают так, как могут хихикать только девочки-подростки – с видом заговорщиков, раскрывших все тайны мира.

Венера – худенькая, высокая, с тёмной гривой волос, и раскосыми чёрными глазами. Гуля – полная, низкая, голубоглазая блондинка. В классе их зовут “Дон Кихот и Санчо Панса”.

Это их первый поход в лес – с палатками, полевой кухней, разговорами, играми, тайно выпитым вином и щекочущими ноздри ожиданиями.

В лесу они не одни: с ними группа одноклассников и несколько взрослых – учителя и волонтёры из родителей.

– Думаешь, он меня сегодня заметит? – с надеждой спрашивает Гуля.

Она влюблена в одного мальчика, но пока безответно.

Венера вскидывает голову:

– Пусть только попробует не заметить! – и грозит кулаком.

Они опять хихикают и, обнявшись, идут в сторону голосов и яркого пятна костра.

Ночью Венера просыпается от длинного, протяжного воя.

“Волк? – Венера беспокойно приподнимается на локте. – Собака?..”

В темноте палатки она пытается всмотреться в лицо подруги. Но та безмятежно спит.

– Ты слышала вой? – спрашивает Венера Гулю наутро.

Та отрицательно мотает головой.

И никто ничего не слышал.