В твоих руках, любовь моя…

– Ты бы изменил все, если бы у тебя была такая возможность?

Димас перевел взгляд на Азира, скользнул по густым темным усам и серой коже и с грохотом отставил от себя пустой стакан.

– Нет.

Колокольчик за ним звякнул, двери в бар закрылись. Димас вытряхнул сигарету из пачки и закурил. Ночь выдалась холодная, пальцы сразу озябли, но домой идти не хотелось. Там слишком спокойно и тихо, а Димас скучал по веселой жизни дорогих клубов в столице Ифрита. После пойла, что варил Азир, кровь стучала в висках и тянуло на приключения. И чтобы все закончилось яркой вспышкой или кровавой оргией.

Он вздохнул, отбросил окурок и сел на байк. Инге, несомненно, заметит, если он увлечется и начнет калечить. Несомненно, явится и…

Димас его не боялся. Был уверен, что у Инге кишка тонка проткнуть его сердце и развеять прах по ветру. Или хотя бы лишить духовного оружия, чтобы Димас стал медленно загибаться от вытекающей из раны в теле энергии, пока кристалл не восстановится естественным путем. И все же что-то останавливало от убийств и насилия. Возможно, сдерживающие ифритов законы, а может, жизнь среди людей бок о бок с малаком, или, как его называли люди, ангелом, плохо на него влияла.

Инге на всех ифритов плохо влиял. Он их убивал за любую оплошность и запугал до дрожи, так что почти двадцатитысячное войско вздрагивало от одного его имени. Димас усмехнулся своим мыслям. Войско – громко сказано. Брошенная на Земле солдатня, кучка отбросов, почти лишенная сил и способностей. В Ванкувере их действительно осталось много. Тут закрывался последний портал и все спешили к нему, надеясь успеть, прежде чем маркизы отрежут путь домой. Но порталы захлопнулись раньше, чем они туда добрались, и вот теперь запертые, брошенные и никому не нужные воины Ифрита прозябали на отсталой Земле.

Его подрезал ярко-красный автомобиль, мчащийся на запрещенной скорости, из окон слышались радостные вопли и громкая музыка. Хороший квартал, рядом с грузовыми портами всегда было весело. Димас любил места, где отбросы общества предавались низменным желаниям. Объехав пьяную компанию, он свернул в подворотню рядом с разбитой вывеской борделя. Знал, где найти заблудшую душу, чтобы поживиться и немного поиграть.

С моря подуло холодом, запах мазута и гнилой тины подгонял к действиям. Димас бросил байк напротив черного входа портового клуба. Повесил магическую обманку, скрывающую настоящий вид. В таком месте не посмотрят на полицейский номер и даже на наклейку пламени Ифрита – спиздят и потом ищи-свищи. Скинул куртку и расстегнул тяжелый браслет дорогих часов.

Встряхнулся, разминая плечи и шею, чуть напряг зрение, заставляя работать инстинкты, и потянул горький воздух носом.

Охота.

Димас обожал охотиться, выслеживать испуганную жертву и доводить ее до безумия. Это то немногое, чем могла порадовать примитивная, лишенная магии и удовольствия Земля.

Запах повел по следу. Димас крутил головой, разгребая вонь улиц и брызги человеческих эмоций. Выбрал самые яркие, уже готовые к пожиранию, бередящие душу и подталкивающие к убийствам. И рванул вперед. Невероятная скорость помогла преодолеть расстояние за считанные секунды. Он буквально из ниоткуда возник перед ночной бабочкой, схватил ее грубо, но несильно и потянул к себе, угрожающе рыча.

Та завопила, дернулась в сторону и побежала в направление пирса. Димас облизнулся. Запах ее страха разогрел кровь. Он не спешил, загоняя ее, запугивая еще сильнее, и временами толкал на землю, чтобы с наслаждением вдохнуть ее ужас. Очередной поворот, и проститутка забилась в истошной истерике, наткнувшись на тупик. Димас подошел к ней медленно, неспешно чеканя шаг и втягивая полной грудью ее эмоции. На ходу скидывая человеческое обличье и представая красивым, мощным гуманоидным существом с большими и острыми рогами, поднимающимися спиралями в небо, тяжелыми кожистыми крыльями, чуть серой кожей и сияющим красным глазами.

– Демон! – заорала она, и Димас гомерически рассмеялся, вводя ее в трепетный ужас.

Ифритов звали демонами. И он был старший, сильнейший из оставшихся на Земле после разгромного поражения. Третий эшелон, солдат Рид, приближенный к Маркизу Фиару, вхожий в ложе Великого Герцога. У Димаса там, на Ифрите, было все – почет, власть, состояние. А на Земле приходилось работать криминалистом в полицейском участке и восполнять запасы энергии с запуганных проституток.

Девица, осипнув, грохнулась в обморок, и Димас отпустил ее тело. Облизнувшись, собрал налет сладких эмоций на губах, расправил плечи и пошевелил фантомными, скрытыми от материального мира крыльями. Тело жаждало полета, настоящей силы и ублажения. Хотелось рыкнуть и впиться в мясо смертной зубами, хотелось тянуть ее кровь и вбиваться в мягкую плоть окаменевшим членом. Димас не ограничивал свои желания там, в ставшем теперь недостижимом доме. На Земле Инге запрещал насилие и полеты.

– Сука! – тихо завыл он, пряча эмоции под плотную шкуру человеческого облика.