В царствование императора Николая Павловича. Том первый (СИ)

Крестьяне села Заречье, расположенного неподалеку от Шлиссельбурга, не могли не нарадоваться на своего нового барина. Ведь сстарый барин не баловал их вниманием. Он лишь требовал от управляющего имением побыстрее собрать оброк, продать его, и переслать выручку от продажи даров скудной северной землицы в Санкт — Петербург. Старый барин был заядлым игроком, и практически все свои деньги проигрывал в карты. Поговаривали, что и Заречье он продал нынешнему хозяину села, чтобы рассчитаться с карточными долгами.

С первого же своего приезда отставной майор Виктор Иванович Сергеев пришелся по душе всем жителям Заречья. По его внешности и привычке держать себя сразу было видно, что перед ними старый служака. Несмотря на малый рост и изрядный животик, он сохранил военную выправку, которая сразу отличает настоящего боевого офицера от штатского чиновника, просиживающего целыми днями в каком‑нибудь присутственном месте за казенными бумагами. Похоже, что отставному майору пришлось немало повоевать — он при ходьбе слегка прихрамывал, а его высокий с залысинами лоб наискось пересекал шрам.

Новый барин сразу же, буквально с первого же своего приезда начал наводить в селе порядок. Для начала он дал хорошую нахлобучку старосте за то, что сельские улицы содержались в неисправном состоянии, а избы крестьян давно не чинились. Влетело старосте и за то, что барский дом, в котором прежний владелец практически не бывал, пришел в запустение, а сад, прилегавший к усадьбе, зарос травой и кустарником, а дорожки в нем были завалены ветками и прелой листвой.

Целую неделю дворня, получившая крепкий нагоняй за лень и небрежение к хозяйскому добру, бегала, словно наскипидаренная. Барин никому не давал спуску. Староста Фома, привычно начавший жаловаться на непогоду и прочие, с его точки зрения, уважительные причины, помешавшие ему содержать в должном порядке барский дом, был с позором изгнан со своего поста, и отправлен работать скотником в хозяйский хлев. А на его место Виктор Иванович поставил конюха Степана, который сразу же понравился барину, показав свои расторопность и хватку.

Скоро мужики поняли, что барина не обманешь, не заговоришь ему зубы, потому что, хоть он и был дворянских кровей, но сельскую жизнь и крестьянскую работу знал досконально. Он, словно всю жизнь занимался этим, безошибочно угадывал время сева, и время уборки ржи, он мог самолично взять в руки косу — литовку, и пройтись вместе с мужиками по лугу, мог сам запрячь лошадь в телегу, и подоить корову.

Правда, всеми этими делами барин особо не увлекался, считая, что у каждого в этой жизни есть своя работа. И мужики с этим были полностью согласны.

Еще умел новый барин работать с железом. Причем, слесарное дело он знал досконально. Сельский кузнец Серафим, в кузню к которому в первый день своего приезда забрел новый владелец поместья, после разговора с отставным майором еще долго восхищенно качал головой, приговаривая: «Да, голова! Сколько он знает‑то! Сразу видно — настоящий мастер!».

Барин потом часто захаживал к кузнецу, и они вместе с Серафимом часами возились с железом, изготовляя какие‑то чудные приспособления, ремонтировали плуги и бороны, мастерили хитрый слесарный инструмент.

Еще Виктор Иванович Сергеев умел и любил чинить самые тонкие механизмы. Когда в барском доме стараниями нового старосты навели образцовый порядок, барин самолично отремонтировал старинные напольные часы немецкой работы, которые уже многие годы считались безнадежно испорченными. Часы снова начали ходить и отбивать положенное время. Перечинил он и все сломанные охотничьи ружья, оставшиеся в доме в наследство еще от старого владельца имения.

Стрелком барин тоже оказался отменным — сразу видно, старый вояка. Ходил он и на охоту, правда, редко, так как был постоянно занят разными делами по хозяйству. Время от времени уезжал он в Петербург на неделю и более. Крестьяне и дворовые во время его отсутствия не ленились — они знали, что когда барин приедет, то за все упущения будет строго спрошено с нерадивых или ленивых.

Виктор Иванович Сергеев был вдов. Жена его умерла давно, но отставной майор, несмотря на бравый вид и крепкое здоровье, так вновь и не женился. С деревенскими девками он не баловался, хотя порой тайком и заглядывался на ту или аппетитную иную молодицу, строившую ему глазки.